Страница 22 из 73
— Хорошо, — ответил я. — К проверке всё готовится, тут можете не переживать. Документы уже почти все подготовили, так что комиссия может взяться за любой участок.
— Хорошо, — отозвалась Савчук. — Знала, что на вас всегда можно положиться.
С рабочими вопросами было закончено.
— Елизавета Михайловна, а у вас-то всё в порядке? — мягко спросил я. — Вид у вас неважный сегодня.
Она замялась, потом махнула рукой.
— Да что уж там, — вздохнула она. — Мы же с Эдиком съехались. И оказалось это всё совсем не так радужно, как я представляла. После развода я столько одна жила и как-то привыкла. А тут… Носки по всей квартире моей разбрасывает. Кружку на стол без подставки ставит, круги от неё остаются. В ванной после него вечно лужи. Вообще не понимаю, как можно так мыться, что лужи потом! Я понимаю, что это всё мелочи, ерунда. Но я срываюсь, начинаю пилить его. Он сразу обижается. Как-то не складывается всё.
Понятно, стандартная проблема. Когда два взрослых человека съезжаются, у них неизбежно начинаются конфликты на бытовой почве. Каждый привык жить по-своему, и привыкнуть к новому укладу бывает не так уж и просто.
— Елизавета Михайловна, это совершенно нормально, — сказал я. — Вы оба много лет прожили поодиночке, у каждого свои привычки. Это притирка, через неё все проходят. Просто дайте себе время. И поговорите с ним. Только не нотации читайте, а спокойно объясните, что именно вам важно. Что для вас чистота — это не каприз, а вопрос комфорта. И его выслушайте, что важно ему. А дальше ищите компромисс.
— Какой тут компромисс с носками! — грустно усмехнулась она.
— Самый простой, — пожал я плечами. — Поставьте в прихожей корзину для носков. Чтобы он приходил домой, тут же снимал их и бросал в корзину. И всё.
Савчук задумчиво помолчала.
— Корзину для носков… — медленно проговорила она. — А ведь и правда. Чего я раньше не додумалась! Спасибо, Александр Александрович. Вы прямо семейный психолог, а не терапевт.
— Я по совместительству, — усмехнулся я. — Психологию читаю на досуге, мне это кажется интересным предметом. В общем, главное — разговаривать. Проговаривайте, что именно вас не устраивает, и идите навстречу друг другу.
— Я поняла, — кивнула Елизавета Михайловна. — Спасибо вам.
Я улыбнулся и вышел из её кабинета. Пара Савчук и Чердак переживала новые трудности, но трудности обычно закаляют.
Вышел из главного корпуса и решил заглянуть в льготную аптеку. Я давно уже там не был и решил проверить документы на случай, если проверка захочет посмотреть и её.
У окошка стояла небольшая очередь, несколько пожилых людей с рецептами. Женщина, которая стояла на выдаче, увидела меня и вздохнула.
— Александр Александрович, как хорошо, что вы зашли, — сказала она. — У нас тут беда. Пациенты идут за препаратами, а их нет. Поставщик снова задерживает поставку, уже вторую неделю. Люди ругаются, а мы только руками разводим. Неприятно ведь, человек шёл, надеялся, а лекарство получить не может.
Я нахмурился. Вот как чувствовал, что здесь снова кроется проблема.
— А что именно задерживается? — спросил я.
Она протянула мне список. Я пробежал глазами. Несколько наименований для диабетиков, два препарата от давления, инсулин.
— Почему сразу мне не сказали? — спросил я. — Мы же договаривались: о любых задержках сообщать мне лично.
— Да как-то отвлекать вас не хотела, — смущённо отозвалась она.
Детский сад какой-то. Я взял список препаратов и достал телефон. Со складом у меня однажды уже был неприятный разговор. Когда нам не привезли жизненно важные препараты, в частности Микофенолат.
Позвонил на склад, объяснил ситуацию. Меня почти сразу узнали, начали сбивчиво объяснять, что у них на складе случилась поломка холодильного оборудования, часть отгрузок встала. Бывает, но Аткарск-то тут при чём?
В итоге, после короткого, но предметного разговора, я добился обещания первоочередной поставки именно к нам. С инсулином в приоритете, для наших диабетиков.
— На этой неделе всё привезут, — сказал я работнице аптеки. — Инсулин в первую очередь. И ещё раз прошу вас: если что-то идёт не так, сразу сообщайте мне.
— Хорошо, Александр Александрович, извините, — смущённо кивнула она.
Я вернулся в свой кабинет, сел за бумажную работу. До вечера больше никто не отвлекал.
После работы я решил сходить в ФОК. Вес я скинул уже прилично, при последнем взвешивании весы показали сто килограмм ровно. Но останавливаться на этом, конечно же, не собирался.
Тем более что и голову неплохо было бы разгрузить после тяжёлого дня. Нет лучше способа разложить мысли по полочкам, чем хорошая физическая нагрузка.
У входа меня перехватил Сергей Викторович, директор ФОКа. Завидев меня, он расплылся в улыбке и сам шагнул навстречу, протягивая руку.
— Александр Александрович! — поздоровался он. — Я всё думал, когда вы придёте. Есть пара новостей, и обе хорошие.
— Здравствуйте, Сергей Викторович, — ответил я на рукопожатие. — Люблю хорошие новости. Выкладывайте.
— Помните, вы про тренера говорили? — он понизил голос. — Ну, про проблему ту… Я ещё говорил вам, что не могу его уволить.
Ещё бы не помнить.
— Конечно, — кивнул я.
— Он написал заявление по собственному и ушёл! — радостно заявил Сергей Викторович. — Признавайтесь, ваших рук дело?
— Ну, я в этом поучаствовал, — улыбнулся я. — Потому что разговоры с ним эффекта не возымели. И лучше не держать такого человека в штате.
— Полностью с вами согласен, — закивал Матвеев. — Не знаю, как вы это сделали, но спасибо! Я уже давно эту проблему знал, но сделать ничего не мог. А теперь вот начали замену подыскивать. Виталик обещал какого-то своего друга привести на собеседование.
Это было радостно слышать.
— Что ж, рад, что смог помочь, — кивнул я.
Матвеев на секунду замялся и достал из кармана небольшую карточку.
— И вот ещё что, Александр Александрович, — сказал он, протягивая её мне. — Это вам. Абонемент ещё на месяц, снова бесплатно.
Я приподнял бровь.
— Сергей Викторович, да не надо, — начал было я. — Помогал я не за какие-то бонусы, а просто потому, что так было правильно.
— Я знаю, — кивнул Матвеев. — И это я ценю в вас больше всего. Возьмите, это меньшее, чем я могу вас отблагодарить.
Снова абонемент на месяц. Приятно, однако.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Очень приятно.