Страница 10 из 73
— Да боюсь я к нему идти, — признался он. — Измайлов гордый, как узнает, что это я затеял — ещё обидится. А тебя он уважает, к тебе прислушается. Прошу тебя, подними ты вопрос!
Горе луковое. Точнее, стоматологическое.
— Хорошо, — вздохнул я. — Как Кречетов выйдет с больничного, сразу и поговорю. Нужен третий стоматолог, тут ты прав. Только давай ты мне это ещё и на бумаге набросаешь: сколько пациентов в день, какая запись, где затыки. С бумагой к начальству идти сподручнее.
— Сделаю! — обрадовался Ренгачёв. — Прямо сегодня и накидаю. Спасибо, Саня. Хорошо, что ты остался. С тобой можно любой вопрос решить!
Ага…
Вот это «хорошо, что ты остался» я за последние два дня слышал, наверное, в десятый раз. И каждый раз было приятно. Что-то в этом было правильное. Видно, не зря меня сюда забросило, в это тело и в этот город.
Ренгачёв ушёл, затем начался приём. Примерно через час меня вызвала к себе Савчук. Я поспешил к ней.
— Александр Александрович, проходите, садитесь, — кивнула Елизавета Михайловна. — Много дел накопилось.
Савчук выглядела собранной, но было видно, что она устала. Стол её успел заполниться стопками папок с документами, а под глазами красовались тёмные круги.
Обязанности главврача ей явно давались нелегко, но она не жаловалась. Праной я аккуратно проверил её состояние — ничего серьёзного, обычное переутомление. Влил немного магии для поддержания организма.
— Так, сначала по Кречетову, — заявила та. — Он идёт на поправку. Восстановление хорошее, врачи довольны. Но до выписки ещё минимум неделя, спешить ему нельзя. Так что пока я так и остаюсь исполняющей обязанности.
— Рад, что он поправляется, — кивнул я. — С остальным справимся.
— Вот и я так думаю, — она чуть улыбнулась. — А теперь о делах. Во-первых, к нам едет проверка. Из области, плановая проверка по качеству оказания медицинской помощи. Ориентировочно она запланирована на следующую неделю, день пока не ясен. И нужно подготовить документацию по терапии. Отчёты по диспансеризации, статистику по льготным рецептам, журналы учёта. Всё, что положено, короче говоря. Сами понимаете, проверка — дело серьёзное, всё должно быть в полном порядке.
— Подготовлю, — кивнул я. — Соберу терапевтов, дам распоряжения. Все документы будут в порядке.
— Знала, что на вас можно положиться, — кивнула Савчук. — Во-вторых, ситуация с дежурствами в стационаре. Их сейчас берут всё менее охотно. И Агишева просила меня решить вопрос. Они не могут уже всё тянуть сами.
Вот это было ожидаемо.
— Тоже решу, — кивнул я. — Сам возьму парочку дежурств и тоже объявлю об этом на планёрке.
Савчук посмотрела на меня и тяжело вздохнула.
— Вы опять всё на себя берёте, Александр Александрович, — сказала она. — Так ведь и надорваться недолго.
— Не надорвусь, — улыбнулся я. — Всё в порядке.
Периодически приходилось самого себя поддерживать праной, но зато дела решались.
— И всё-таки… — она помолчала. — Я рада, что вы остались. Без вас тут было бы совсем плохо. Так что спасибо вам.
Мы обсудили ещё пару дел, и я отправился в стационар. Агишеву нашёл в ординаторской.
— Александр Александрович! — обрадовалась та. — А я как раз про вас думала. Так рада, что вы остаётесь! А то дежурить сейчас совсем некому…
— Остаюсь, — кивнул я. — Мне уже передали проблему с дежурствами, я её решу. Пришёл как раз взять дежурство себе.
— Прекрасно, ночь со вторника на среду ваша, — тут же заявила Татьяна Тимофеевна. — И раз уж вы здесь, можно с вами проконсультироваться по поводу одного пациента?
— Конечно, — кивнул я.
Агишева взяла со стола историю болезни и торопливо её раскрыла.
— Привезли мужчину, сорок два года, — начала она. — Я подозреваю миокардит. Но картина смазанная, не складывается у меня. Боли в груди есть, одышка есть, а на кардиограмме непонятно. Сомневаюсь. Можете дать мне второе мнение?
— Можно я посмотрю самого пациента? — спросил я.
— Конечно, идёмте, — Агишева встала из-за стола и повела меня в палату.
Я осмотрел пациента, тщательно собрал анамнез, глянул кардиограмму и анализы. А заодно проверил праной. И вот тут картина сложилась окончательно, воспаление сердечной мышцы действительно было.
— Миокардит, — подтвердил я Агишевой. — Вы всё правильно заподозрили. Просто он в ранней стадии, оттого и смазанная картина. На электрокардиограмме пока нет изменений, они будут позже. Я бы вот тут лечение поправил ещё.
Я объяснил, что и почему стоит скорректировать, на что обратить внимание в динамике, какие анализы ещё лучше сделать. Агишева слушала внимательно, кое-что себе помечала.
— Вот спасибо! — сказала она. — А то я что-то засомневалась в этом диагнозом, очень уж нетипичная картина. Вот бы нам побольше таких молодых врачей, как вы.
— Спасибо, — улыбнулся я.
Вернулся в поликлинику и продолжил приём.
После я собрал терапевтов на планёрку. Время было уже шесть вечера, но решил не откладывать все вопросы на завтра. Кто знает, может, кто-то уже сегодня примется за их решение?
На планёрку пришли все. Даже Остроухова сегодня пожаловала и вальяжно опустилась на стул.
— Коллеги, — начал я. — Всем добрый вечер. Постараюсь очень быстро, знаю, что у всех много работы. Итак, первое: на следующей неделе к нам приедет проверка из Саратова. И к ней надо подготовиться. Отчёты по диспансеризации, статистика по льготным рецептам, журналы учёта. Готовить надо все участки, потому что проверка может запросить любой, совершенно наугад.
Елена Александровна скривилась. Остальные тоже не слишком-то были рады предстоящей проверке, но что делать.
— Саш, а как же мы с Юлей? — испугался Шарфиков. — Мы же только недавно участками поменялись.
— Значит, работайте вместе и проверяйте документы друг друга, — пожал я плечами. — По-другому тут никак.
Он вздохнул и кивнул.
— Теперь второй вопрос, — продолжил я. — Дежурства в стационаре. Берут их всё менее охотно, и терапевты из стационара уже не справляются. Я взял одно со вторника на среду, но этого мало. Надо, чтобы вы брали их поактивнее.
В кабинете повисла нехорошая тишина. Дежурства всегда были больной темой. Никто не любит ночи в стационаре, даже за дополнительную плату.
— Александр Александрович, у меня колени больные, чтобы по этажам ночью бегать, — подала голос Елена Александровна.
— А на мне и так все сёла Аткарска, — поддакнула Остроухова. — Если ещё и ночью начну работать — совсем в дурку сдавать можно будет.