Сила твоей любви

ГЛАВА 24.

Лана.

Покорность. Это то, что она видела сейчас перед собой, разглядывая стоящие на коленях мужские тела, чинно разложенные на кровати выпоротыми попами кверху. Они корчились, виляли бедрами и тихонько пыхтели, лихорадочно комкая покрывало, а иногда жалобно поскуливали или срывались на откровенный рык.

А все потому, что вибраторы, переливаясь на все лады, не давали беднягам ни секунды покоя: то доводя до самого пика и тут же жестоко снижая вожделенный напор. А потом безжалостно заходя на новый виток. Тем самым извлекая из груди ее распаленных подопечных нетерпеливо-гортанные звуки.

Милые хвостики - петушиный и поросячий - забавно тряслись в такт жужжащим игрушкам, добавляя картинке пикантности.

Удовлетворение и ма-аленькое злорадство. Это то, что она чувствовала, шествуя взад - вперед перед этими, искренне раскаивающимися теперь рядами, являющими собой, в основном, тылы мошенников. Благо тылы эти в должной степени были хотя бы украшены алыми переливами - можно было надеяться - эквивалентно стыду, положенному на данный момент их хозяевам, по результатам устроенного ими давеча ревнивого демарша. Хотя не факт, что этих скулящих хозяев в данный конкретный момент так уж тревожило что либо еще, кроме неумолимой силы, корежащей их плоть в муках желания.

Но все равно, она, используя сей подходящий момент, проводила воспитательную беседу, надеясь, что доходчивость вопроса будет всецело обеспечено тем местом, через которое эту доходчивость принято обеспечивать.

- Я ясно выражаюсь, обормоты?

- Да-а-а... госпожа... - выдохнули оба жалобно и страстно.

- Что вам ясно?

- Не сметь... Ау-у-у... ревновать вас ... госпожа!.. Оу-у-у...

- То-то же!

Вот могут же, поросята, когда хотят!

- Что ж!.. А теперь для пущей ясности закрепим урок.

Лана пропустила сквозь пальцы упругие хвосты плети, которой, наконец-то, пришло время появиться на сцене. Девять плотных ременных косиц тяжелым каскадом посыпались с ее ладони. Да, Ланс определенно не пожалел свою задницу, заказывая этакий кровожадный девайс. Сделано дорого, искусно, со знанием дела. На каждом конце жесткий узелок, который с размаха готов впиться в уязвимую плоть, вспарывая ее росчерком злобных кошачьих коготков. Кошка-дявятихвостка. Увесистая, суровая.

Лана мрачно хмыкнула. Вряд ли порка этой плетью будет таким уж приятным завершением сегодняшнего вечера. Особенно для Кайла. Но ничего не попишешь - должно же висящее на стене ружье выстрелить к самому концу спектакля.

Оба ее мужа, увлеченные своими ощущениями, совсем не замечают эту расчихвостую красавицу в ее руках. До поры до времени. Что ж, пришла пора вернуть пареньков на бренную землю. Лана движением руки остановила вибрацию, дожидаясь, пока ее мальчики немного придут в себя. Стена прямо за кроватью зеркальная и, если они поднимут головы, то увидят ее. И... - Лана коварно усмехнулась - вуаля, братцы! Сюрприз!

Она встала над ними, по-хозяйски широко расставив ноги и помахивая плетью, чтобы размять кисть, с блаженством впитывая всем существом холодный присвист рассекаемого воздуха. С восторгом ощутила девайс, как продолжение своего ладного напружиненного тела, своей крепкой руки. Она сама сейчас, словно кошка... Да, определенно! Дикая черная пантера, готовая сделать свой свирепый бросок.

Подняли головы, наконец, увидели... Шалый взгляд обоих обормотов мигом прояснился, глаза расширились. Кайл вон вообще дышать перестал, бедолага. Лана наслаждалась этим видом в зеркале. Она - во весь рост, полная кошачьей грации и силы, и две испуганные моськи, с обреченным беспокойством следящие за ее хищными движениями. А прямо перед ней - четыре превосходных крепеньких полушария, смиренных и готовых к очередным внушениям.

Она подмигнула мужьям в зеркале и улыбнулась, как можно более предвкушающе. Потом нежно провела хвостами плети по их спинам, очерчивая изгибы напряженных торсов, скользя ремешками вдоль позвоночников, щекоча снизу вверх расщелины между ягодицами от самой промежности... Понаблюдала, как - то ли от страха, то ли от предвкушения - свиваются мускулы под мягкими поглаживаниями пока еще таких ласковых концов. Она видела: парни невольно переглянулись, а Кайл крепче вцепился в простыни.

Впрочем, надо бы сначала вытащить из них эти воспитательные штуковины, чтобы не отвлекали. Лана откуда-то знала: одновременное воздействие изнутри и снаружи производит взаимоисключающий эффект. Так что ее старания в противном случае вряд ли будут вознаграждены.

Некоторое время она размышляла над тем, не заставить ли парней помочь друг другу в этаком щепетильном деле. А что? Удобнее им будет, да и, в конце концов, нужно же с чего-то начинать.

Но потом все же решила не торопиться. Может быть, Ланс и готов для таких интимных манипуляций. Но явно не Кайл. Что ж, ладно. Она с удовольствием понаблюдала, как парни, неловко корчась, сами вытаскивают из себя пробки, потом опять замирают в готовности.

Не удержалась, велела им пошире раздвинуть руками ягодицы, потом еще несколько раз провела по припухшим, блестящим от смазки растревоженным сфинктерам ременной метелкой, поглаживая. Парни шумно задышали и выгнулись, определенно подставляясь под ласку.

Действуя осторожно, стала, одновременно с поглаживанием, чуть подхлестывать их по спинам, по поясницам рассыпчатой гроздью упругих косиц, перемежая терпкие ласки с легкими колючими укусами. Мальчики только дышали в унисон, слегка подстанывая в ответ на ее жгучие посылы, и Лана бы сейчас не сказала, что эти стоны вызваны чем-то неприятным.

- Руки под подбородок, смотрите вперед! - скомандовала она, чуть усиливая напор и сама наблюдая в зеркальной стене, как плеть, направленная ее умелой рукой, мягко обрушивается единой плоскостью на их спины и ягодицы в этаком своеобразном «глубоком» массаже, отпечатывая хлесткие упругие шлепки.

Что ж, Лана видела, ее мужчинам такая процедура явно нравилось. Обоим. Вон как млеют, бестолочи, глазки даже прикрыли, размякли, будто кисельные лужицы, и, покряхтывая, поддаются за плетью расслаблено. Кожа от ударов раскраснелась, но, видимо, болезненных ощущений никаких - одни приятные. Эх, жалко даже обламывать кайф. А нечего тут расслабляться!