Страница 29 из 43
Она ходила взад-вперед, вокруг кровати, любуясь на картинку. А что еще оставалось? На ее посылы Ланс больше не реагировал должным образом - бревно бревном, если можно так выразиться. Лана подстегивала его периодически, больше от досады, но то, что при этом вдруг стал вытворять демон, выходила за всякие рамки. Он корчился, будто его варили в кипятке, скулил, умолял его отпустить, простить, помиловать. Просто заходился какими-то совершенно жуткими воплями, обормот этакий.
При этом неожиданно от него стали исходить волны торжествующего удовлетворения. Что за ерунда? Лана приподняла брови, с недоумением выслушивая очередные рулады, которые выдавал Ланс. Вот же мошенник, что творит!
Сначала ей даже сделалось смешно от этакого кошачьего концерта, потом вдруг до нее дошел ход его мыслей, и ей стало нехорошо. Просто по-настоящему неприятно. Вот не делай добра - не получишь зла, что называется. Даже слезы чуть не навернулись. И еще ей очень захотелось уйти, хлопнуть что есть силы дверью, от обиды скрыться куда-нибудь подальше, но она во время сдержалась. Все-таки она здесь госпожа, и не пристало ей истерить и манипулировать, словно какой-нибудь вздорной девице.
Она лишь позволила себе в сердцах отбросить розги и добавить в голос льда.
- Вот прямо сейчас ты меня обижаешь. И очень сильно, Ланс! - хотела сказать это с высокомерной холодностью и сама подивилась той горечи, которая неожиданно прорезалась сквозь деланную невозмутимость.
А-а! К демонам!
- Чем, госпожа?.. - голос Ланса здесь судорожно прервался: похоже, до него все-таки дошло...
- Ты так и не можешь поверить до конца в мои чувства! Кажется, я не давала тебе никакого повода усомниться!
«По-твоему, я лгунья и притворщица?!» - хотелось добавить ей яростно, даже в глазах от гнева потемнело, но увидев, как побледнел ее демон и помертвевшие его губы зашептали слова раскаяния, она сдержала порыв и дала им обоим паузу, чтобы прийти в себя.
Вздохнула несколько раз, поиграла еще немного, проводя острыми ноготками по телу, правда без особого удовольствия. Вроде стало отпускать... Так, что даже смогла улыбнуться и проговорить предельно ласково:
- Как же ты до сих пор не хочешь уяснить, мой хороший, что люблю вас обоих одинаково?! Это правда. И ничего не изменится! - погладила расстроенного демона по щеке, отстегнула его браслеты от крепежных цепей.
С некоторым удовлетворением заметила, как лицо Ланса постепенно становиться алее даже его многострадальной попы, видно было, как он сгорает от стыда, бедолага. Вон, уткнулся носом ей в колени, дрожит ажно весь. Что ж, дикий страх демона снова стать одиноким можно понять. Как же он все-таки напуган своей бесприютной жизнью в Инферно! Как ни старайся, ничем, видно, не угасить этот его невольный ужас брошенности, который въелся в его плоть, сплелся с жилами, врос в сердце так, что не вырвешь. Со всеми вытекающими...
На душе у Ланы потеплело. Она порадовалась в очередной раз, что не стала устраивать скоропалительный скандал. Не имеет она на это права. Несомненно, от нее, как от женщины и хозяйки Дома Каллахан, сейчас зависит душевное благополучие Ланса, вернее - она покосилась на хмурого Кайла - обоих ее мужей. Ее дорогих бестолковых мальчиков. Ну, конечно, и ее самой тоже, а как иначе. Впрочем, так же как и счастье всей ее любимой семьи.
Она ласково погладила по вздрагивающей спине прильнувшего к ней в раскаянии мужа, запустила пальцы в его немного влажные, льняные пряди, взъерошила нежно.
- Ох, и замучили вы меня со своей глупой ревностью, поросята! Сбегу я от вас как-нибудь.
- А я вообще тебя никогда не ревную! - подал голос из угла еще один паразит. - Не знаю, чего это вдруг демоненок взялся. Ты же никогда не даешь нам повода, Ланочка!
Ох, ох! Похоже, еще один тут нарывается - бестолочь упрямая, наглая! Но Лана уже взяла себя в руки, поднялась туда, где ей и положено быть - на уровень выше дурацких перепалок и выяснений отношений, стала твердой ногой на ступень госпожи и хозяйки.
Она встала с кровати и прошла, чуть покачиваясь в эффектном дефиле к просторному мягкому кожаному креслу, стоявшему углом в комплекте с таким же двухместным диваном. Мягкие подлокотники, шелковистая черная кожа. Шикарные. Что-что, а уж на красивой дорогой мебели у Ланы был пунктик. Пока маленькие дети в доме, приходилось услаждать себя такими вещами только во флигеле. Зато здесь, в этой игровой, она обставила все по своему вкусу.
Колоритный интерьер комнаты был достойной декорацией их экзотических увлечений. Белое и черное, с акцентирующим холодным сиреневым цветом. Строго и гармонично. Ничего лишнего. Мягкие светильники, расположенные так, чтобы высвечивать зоны, придавая им необходимый интим, сладостный и волнительный одновременно. Они создавали ту магию света, которая завораживала и мерцала где-то там, в подсознании, вызывая необходимое умиротворение и настрой. И, самое главное, одним движением пальцев Лана могла поменять оттенки этого света, создавая атмосферу под стать душевному состоянию.
Сейчас, кроме чуть приглушенного теплого белого, она сотворила на заднем фоне насыщенные, томные переливы зеленовато-красного. Вышло довольно зловеще. Что ж, кое-кому здесь нужно немного поволноваться. Так и есть, парни со своих насиженных мест смотрели на госпожу насторожено, ожидая опасного вердикта. Лана приподняла одну бровь и, изобразив надменное лицо, добавила стали в свой, и без того грозный тон.
- А ну-ка, обормоты, сюда! Живо!
Потом она со скрытым умилением наблюдала, как парни, переглянувшись и синхронно сглотнув, поползли к ее ногам, так и не смея подняться с колен. Ланс еще при этом, бедолага, украдкой морщился и, кусая вспухшие губы, передвигался «на раскоряку», видимо стараясь меньше тревожить потрепанный зад.
Молча созерцая их потуги, Лана по-королевски восседала в своем излюбленном месте, откинувшись и элегантно подперев длинными пальцами щеку - одна стройная ножка закинута на другую. Потом еще минут пять задумчиво изучала своих красавцев, которые под ее загадочным взглядом все больше ежились и стали зачем-то жаться друг к другу. Что ж, пусть не сомневаются даже, ничего хорошего ее будучих баранчиков сейчас не ждет. И судя по их несчастному виду, грешники на данный момент уже достаточно прониклись сей нехитрой мыслью.