Сила твоей любви

ГЛАВА 20.

***

Ланс

Первые несколько ударов стерпеть было несложно, что Ланс и сделал, стараясь особо не дергаться и не издавать никаких звуков. Дал возможность Лане войти во вкус, забыть об осторожности. А то, что она осторожничала, было заметно – замахивалась не особо сильно, делала перерывы между обжигающими укусами, долго поглаживала прутьями, обозначая место удара.

Мышцы, конечно, невольно сжимались и подрагивали в ожидании. Но ощущения были гораздо слабее предвкушения. И он содрогался, скорее от резкого толчка, чем от боли.

Зато в перерывах Лана нежно проводила прохладной ладошкой по пылающим ягодицам, царапала его бедра и спину острыми коготками, интенсивно и даже резко играла с его анусом и вновь набухшим членом, отчего Ланс тихонько плавился, насаживаясь на ее пальцы и со стонами подставляясь под ласку.

Сейчас, чтобы стало по-настоящему больно, Ланс знал, госпожа должна была метелить его основательно, до вздувшихся кровавых отеков, и, может даже, до легких рассечений кожи. Лана любила и могла так делать, потому что знала: демонические способности мужа позволяли особо с ним не церемониться. Быстрая регенерация и его многолетний опыт выдержат без последствий и не такие воздействия.

Но все же это была игра – жесткая, напитанная пронзительной чувственностью и тягучей завораживающей властью, создающая для обоих исключительное наслаждение – на грани.

Сейчас Лана явно щадила его, чутко действуя болезненным девайсом, перемежая его с поглаживаниями, наблюдала внимательно за его малейшими реакциями. Давала возможность привыкнуть, сразу не вгоняя в шок до исступленно сжавшихся мышц. В этом как раз и состояло особое, виртуозное искусство его госпожи.

Привыкая постепенно, Ланс расслаблялся и мог в полной мере насладиться той дозой боли, которая ему необходима, принимая ее всем существом и растворяясь в ней, словно в стремительном потоке лавы, бурлящей в жарких разломах Инферно.

Самое главное, эту дозу Лана ощущала вместе с ним, искусно определяя накал, поэтому демон мог полностью довериться ей, отдаваясь вот так, до самого малого остатка, принося в дар свое тело и... душу на алтарь их взаимного удовольствия.

Разметав руки в стороны, словно расправленные по ветру крылья, он с упоением парил в своей кипящей нирване, ощущая как волны боли, нахлестывая одна на другую, разрастаются, заполняя его до краев, сливаясь в единый палящий вихрь, который благотворно не давал ему сорваться в склизкое болото своей никчемности и вины.

Из такого положения он мог легко видеть свою госпожу рядом с кроватью, ее красивое, но такое чужое сейчас лицо. Он четко осознавал: здесь была совсем не его Лана, теплая и родная, а восхитительная, неистовая демонесса – далекая, суровая, надменная, строгая.

Ее вид вызывал трепет. Но не тот отчаянный страх на краю бездонной пропасти, который вгоняет в обреченный ступор, а томительные вибрации, заставляющие душу покорно принять неминуемое воздаяние, не позволяющие малодушно свернуть, избежать жалкого отступления.

Ее сильная рука сжимала длинные прутья, которые, словно лапа хищной птицы, подрагивали упруго, когда она резко замахивалась. Потом следовал неотвратимый хлесткий удар, и Ланса топило шквалом безжалостного пламени. Он выгибался невольно и стал поерзывать, чтобы уберечься от слишком терпких ощущений. Цепи, которые тянули его к потолку, холодно бряцали в такт размеренным и... таким сладостным звукам.

Короткий свист, хлопок звонко впившихся в тело прутьев и, следом, яркий, пронзительный ожог. Раз за разом его сила нарастала, розги врезались все острее, чаще, жестче, боль становилась нестерпимей... И Ланс не сдержался, наконец – потянул воздух зубами, еле заметно застонал на выдохе.

Но Лану, понятно, это не остановило. Наоборот, глаза ее сверкнули сытым удовлетворением. Но она лишь плотоядно облизала губы, улыбаясь, готовая и дальше вкушать свою возбуждающую трапезу.

Ланс помнил, его задача сейчас – безропотно впустить в себя боль, постепенно становившуюся запредельной, не сдерживать ее поток, позволить завладеть собой полностью, и тогда она прорвется живительным фонтаном, захлестнет его своим волшебным вожделением, позволит улететь в такие невероятные дали, в которые он мог попасть только таким вот причудливым путем.

И он, выскальзывая за рамки сознания, задышал громко, со стонами, потом закричал, уже не сдерживаясь, и крик его был жалобным, раненым, полным страдания. Только вот было ли это страдание результатом боли или... все-таки тех самых, сладостных вибраций, заполонивших до предела его существо и жадно рвущихся наружу. Он не мог уже сообразить.

Мир плавился, воздух со всхлипами срывался с пересохших губ. Демон не замечал ничего вокруг, кроме своих фантастических ощущений. Вожделенный прорыв был так близко...

В полу беспамятстве он повернул голову в сторону и вдруг увидел хмурые глаза Кайла, которые внимательно взирали на него в обрамлении своих густых черных ресниц. Ланса в одно мгновение выбило из радужной эйфории, словно на него враз плеснули ледяной воды.

Демоны! Кайл?! Почему он здесь?! Ах да, точно!.. Он ведь спрашивал разрешения посмотреть.

Парень стоял на коленях недалеко от кровати, и в его полагающейся случаю покорной позе не было ни капли смирения. Наоборот, нахохлившись, словно вздорный птенец, он с великим подозрением и, даже, с некоторым негодованием смотрел на подвешенного вверх ногами Ланса, которого явно безжалостно наказывали. Но вот то, что при этом происходило с демоном, никак не походило на ожидаемый эффект от невыносимых мук. И, хотя вся задница бедолаги уже приобрела карминовый оттенок, с легкими кровавыми росчерками по всей исхлестанной поверхности, он был, несомненно, весьма и весьма доволен происходящим.

Кайл заметно сглотнул и отвел взгляд, когда заметил, что Ланс, в свою очередь, уставился на него ошарашено, будто выдернутый на поверхность утопающий. Потом демон медленно перевел сосредоточенный взгляд на потолок, уже вроде и не замечая сыпавшихся на него ударов, и весь подобрался внутренне, с силой закусив губу.

Он почти не обратил внимания на то, что Лана остановилась, походила взад, вперед, испытывающе посматривая на пленника. Потом что-то сказала Кайлу, указывая место в отдалении – так, чтобы Ланс не мог его видеть.