Страница 40 из 52
— Адам, я хочу чтобы ты знал, — решаю предупредить оборотня, который так и дрожит, но уже не так сильно. — Я буду просить о твоем переводе.
— Что? Я вам что… вещь? Чтобы бросать меня туда и обратно!
— Но… Ты пойми, ты прямое напоминание о том, что мама бросила нас! Это во-первых! Во-вторых, ты хоть с кем–нибудь подружился в отряде? Ты только конфликтуешь с моим Глебом!
— Дура! У Аглаи Валерьевны было видение, что ты умираешь от рук своего парня!
— Сам дебил! По-моему, тебе говорили, что один инкуб чуть не выпил меня, при этом… Неважно, — кладу руку на Глеба, чуть прижимаюсь к нему, потому что он будто окаменел. — Допустим, ты скажешь, что и от вампира я могу пострадать, — тут же целую своего вампира в уголок губы. — Но представь… Я рассталась с Глебом и встречаюсь… О, вот с тобой! Может, это от тебя я должна пострадать? Моя мать не видела лица! Всё, хватит! Так и передай ей! Если я услышу еще одно слово от нее или тебя, — ухмылка расцветает на моих губах, — то я перестану с ней общаться от слова вообще!
Адам не успевает ответить, потому что в дверь раздается звонок. Я ее открываю и в квартиру входит злой Саша!
— И? Что опять? Я должен ваши личные дела решать? У меня может быть личная жизнь?!
— Оу, простите, но я…
— Вот не пойму, — перебивает меня куратор, — с хрена ли ты, Адам, лезешь к ним? Аглая заставляет? Личное? Пойми, эти двое столько вместе прошли, — машет он головой на нас, — что тут либо хорошие друзья, либо любовь, — смеется куратор над своей шуткой, — до гроба!
— Да понял я уже, понял!
— Куратор, — вдруг робею и теряю свой настрой, — а можно Адама, — зыркаем с ним друг на друга, — перевести обратно. В его старый отряд?
— Основания? Ваши внутренние терки?
Глеб не мешает, не вмешивается, только сжимает мою руку под столом крепче, в немой поддержке. И я благодарна, потому что хочу сама… Не желаю быть слабой в таких моментах. Конечно, этому нужно учиться, но и такой, как мама, не хочу быть, чтобы, не задумываясь, по головам, ну или по нашей с папой жизни.
— Про основания, я подумаю! — Даю себе время на раздумья.
— Вот и отлично! А, кстати, Ника, ты умничка, — вдруг улыбается куратор, — такое провернуть не в минуту опасности, у Аглаи под носом, — смеется Саша. — А потом еще и оборотню заблокировать его силу, его суть. Ты страшная женщина! Никому не советую вставать на твоем пути! Но мне можно… ругать я тебя буду и имею право!
Саша уходит…
— Эм, и что это было? Правда нафига его вызывали?
— М-даа, не вызываешь — выговор. Вызываешь — отвлекаем по пустякам. Но наверное он прав.
Убираю грязную посуду в раковину.
— Милая, тебе не кажется, что Адаму пора домой?
— Да. И прости, Адам. Но ты реально меня сегодня вывел, тем более после неудавшегося разговора с мамой. Глеб только меня успокоил, а тут ты… Охреневший оборотень. И оно само все! Так получилось, я даже не напрягала свой мозг, просто знала что делать!
— М-даа! Ну и в чем я теперь поеду домой?
Его одежда после моего вмешательства не восстановилась на его теле.
— В шкуре волка можешь добраться до дома, — ржет Глеб.
— Не смешно! Меня пристрелят где-нибудь. И да, Ника… — Адам вздыхает, — я тебя услышал. Я больше не буду вмешиваться. Просто и вы поймите меня, я десять лет слушал о том, что у меня есть сестра, которую надо защитить. Иногда я ходил смотреть на тебя.
— И влюбился? — интересуется Глеб.
— Кажется, да… нет… не знаю как объяснить, — прикрывает глаза Адам и мотает головой из стороны в сторону.
— Тогда тем более тебя надо перевести, — отрезаю я.
Мне не нужны лишние сложности! Итак не знаю, что принесет день завтрашний!
47
47
Ника.
Сидим в аудитории, ждем куратора. Адам с Глебом переглядываются, один злится, второй ухмыляется, кладет руку мне на талию, притягивая ближе. Недовольно щурюсь в сторону Адама. Какого он сидит сверлит нас взглядом?
В аудиторию врывается довольный Саша. Я мгновенно напрягаюсь, потому что уже знаю. Подлянка будет!
— Ну что детки? Как дела? — усмехается куратор, привлекая к нам внимание. — Поделили понравившуюся вам девочку? Надеюсь больше эксцессов не будет?
В аудитории тишина, несколько пар глаз смотрят то на куратора, то на меня. На меня, потому что Саша демонстративно смотрит мне в глаза!
— То есть Адам… — решаю я уточнить.
— Остается в группе! Мощная единица никогда лишней не будет! Тем более, как выяснилось, это на тебя было тогда нападение!
— Когда? — Ярик встает и идет ближе ко всем нам. Сидел в телефоне подальше ото всех. — Когда нас загнали в ловушку на машине?
— Именно! — продолжает улыбаться он, но только губами. Глаза, как сканер, ловят любую нашу реакцию.
— Но зачем им Ника? — интересуется Снежа. — Без обид только. Ника довольно молодая Видящая, еще все ее возможности не раскрыты…
— Все верно! Но тем не менее, — кивает Саша головой в мою сторону, — может делать разрывы в пространстве, окутывать тех, кто ей дорог слоями реальности… И может…
— Хватит! — зло смотрит на куратора Адам. — Мы поняли.
Чувствую, как Глеб усмехается куда-то мне в макушку. Тоже понял, что Адам явно не хочет, чтобы остальные в группе узнали, что какая-то молодая ведьма заблокировала его дар. То, что дано от рождения, то, на что магия не должна влиять.
— И также не будем забывать кто ее мать, возможно ноги растут оттуда. Аглая воскрешена. Это больше не секрет. Знают и демоны, я уверен.
— Эм… — Я не знаю, что сказать. Не думала, что ноги растут отсюда.
— Так! О чём это я? — продолжает куратор. — Пришла пора всем вам узнать правду!
Смотрю на куратора и качаю головой из стороны в сторону, рукой хватаюсь за Глеба так, что мои ногти впиваются в его кожу, хорошо не до крови.
— Итак, личная история семьи Майских, — цинично говорит Саша, смотря прямо мне в глаза. — Аглая Валерьевна не просто министр магии, она мощный артефактор, в прошлом, правда. Но ведь бывших не бывает? Она произвела на свет артефакт такой мощности, что демоны устроили за ней охоту. Каким образом узнали? Пока не очень понятно, но, кажется, тут наш старый знакомый «библиотекарь МГУ», которого вы вычислили еще в начале осени, постарался. Министерство понимало, если возьмут в заложники дочь Аглаи, ее реакция непредсказуема, поэтому для всех ей пришлось умереть. Сохранить артефакт и Аглаю было чрезвычайно важно.
По мере того как куратор продолжает, я словно наяву вижу картинки прошлого.