Страница 9 из 55
— А вы с ним ищете, что ли, кого?
— Да мне женщина одна сказала, что здесь можно комнату снять, но с ним не сдали.
Старушка еще раз посмотрела на Оську, покачала головой и проговорила:
— Да, собака-то у тебя серьезная.. с такой мало кто сдаст. А кто не побоится, у того своя собака во дворе имеется, второй не нужно. Хотя, пожалуй, одного такого я знаю. Живет здесь один чудной, он может и с собакой сдать.
Я уже ни на что не надеялась и ни во что не верила, но на всякий случай спросила:
— А где он живет-то?
— Сама ты не найдешь. Да без меня он и разговаривать не станет. Пойдем, я тебя к нему провожу.
— За деньги? — на всякий случай спросила я, вспомнив противную тетку, которая завезла меня в это селение.
— Что? — Старушка, видно, удивилась. — Зачем деньги? Мне тебя проводить нетрудно. А уж как ты с ним договоришься — это уже ваше дело. Обожди минутку, я только переоденусь..
Она снова ушла.
Я думала, надолго, но она вернулась буквально через минуту. То, что она переоделась, можно было заметить не сразу — она поменяла старые галоши на новые и сменила головной платок. Тот был бандана, а этот — обычный платок, синий в горошек, и повязан интересно — так, что на голове получились рожки.
Все-таки выход в свет!
Старушка повела нас с Осей по улице, потом свернула в грязноватый проулок, потом свернула еще раз.. потом провела нас по узкой тропинке между двумя явно нежилыми домами.. Большая птица резко взлетела вдруг с крыши дома и закричала в вышине.
Я вздрогнула и увидела дом. Даже не так — я увидела Дом с большой буквы.
Он был большой и какой-то удивительный.
У него было много окон в резных наличниках. Внизу он был оснащен огромной верандой, застекленной ромбиками цветных стекол — красных, зеленых, оранжевых. Эти ромбики отбрасывали на пожухлую осеннюю траву цветные пятна, так что пасмурный, мрачный день сразу стал ярче и радостнее.
И это не все.
На втором этаже был балкончик с резными балясинами и еще окна в наличниках, а выше была четырехугольная башенка с окошками, выглядывающими на все четыре стороны света. И стекла в этих окошках были разноцветные: на юг смотрело окно с розовыми стеклами, на восток — с золотисто-желтыми, как янтарь, на север — с зеленоватыми, как южное море.. четвертое окно мне не было видно, но что-то мне подсказывало, что там стекла сиреневые.
Правда, приглядевшись, я заметила, что этот чудесный дом порядочно обветшал. Краска на стенах местами облупилась, многих стекол не хватало, крыльцо заметно покосилось. Но это придавало дому дополнительное очарование.
Я покосилась на Оську.
Он тоже смотрел на дом, и в его взгляде было удивление. И еще какое-то ожидание.
— Вот тут он живет, — проговорила старушка, с испуганным почтением глядя на дом.
— И он может сдать нам комнату? — недоверчиво осведомилась я.
— Он чудной. Он может, — ответила она нелогично.
И крикнула в сторону дома:
— Хозяин! Эй, хозяин!
Где-то внутри дома что-то упало, хлопнула дверь, и на крыльцо вышел высокий худощавый мужчина с длинным лицом и растрепанными вьющимися волосами неопределенного цвета. Хотя, пожалуй, они были рыжеватые.
И еще — в нем было что-то, напоминающее этот дом. Какая-то красивая обветшалость. На вид ему было лет сорок с небольшим, хотя.. хотя я могу и ошибаться.
— Я же просил.. — проговорил он недовольным голосом. — Мне ничего не нужно..
— Тебе-то не нужно, Вася, — ответила старушка. — А вот им нужно.. им нужно комнату снять. Приехали, понимаешь, думали, что им Николай Петрович сдаст, а он отфутболил..
— Комнату? — переспросил мужчина. — Я ничего не сдаю.. зачем мне сдавать?
— Так что же, им с собачкой на улице оставаться? — строго проговорила моя провожатая. — Так нехорошо будет! А ты меня знаешь, я рассержусь, если нехорошо..
— С собачкой? — переспросил мужчина и, кажется, только тут заметил Осю.
И тут случилась неприятность.
Я зазевалась и выпустила поводок.
А Ося, мой послушный, воспитанный Ося вдруг рванулся вперед и в два прыжка подскочил к хозяину дома.
Я испуганно метнулась следом за ним, ожидая, что сейчас будет скандал, что мужчина испугается, закричит и Ося от этого крика потеряет самообладание..
Но ничего подобного не случилось.
Ося подбежал к мужчине, заглянул ему в глаза, тот погладил его по загривку и вдруг сказал:
— Ладно, так и быть, поживите у меня. Не оставлять же такого красавца на улице.
Я обернулась, чтобы поблагодарить старушку, которая привела нас сюда, — но ее не было видно.
— Заходите, — проговорил хозяин. — Что ж на улице-то стоять.. холодно на улице.
Он развернулся и вошел в дом.
И вы не поверите — Ося потрусил за ним, преданно заглядывая в глаза..
Я завершала эту процессию.
Войдя в дом, я спросила мужчину:
— А кто та старушка?
— Какая? — Он удивленно покосился на меня.
— Ну, та, которая меня к вам привела?
— Да никто вас не приводил, — ответил он безапелляционно. — Вы одна пришли.
— Как? — Я чуть не поперхнулась от удивления.
Ведь без той старушки я бы ни за что не нашла его дом.. и она его явно хорошо знала — назвала его Васей и говорила, что рассердится, если он не сдаст нам комнату..
Но если он не хочет об этом говорить — значит, у него есть на то какие-то свои причины.
— Меня, кстати, зовут Василий, — сообщил он, проходя через полутемные сени.
Я хотела сказать, что уже знаю, но прикусила язык. Черт его знает, в какую игру он играет, но если ему так нравится — пусть его.. мне нетрудно подыграть. Сказала же та старушка, что он чудной.
— А меня — Лиза.. — представилась я в ответ. — Елизавета, если полностью..
— Вот и познакомились.
Мы прошли через короткий полутемный коридорчик, куда выходило несколько дверей. Еще здесь была крутая деревянная лестница, ведущая на второй этаж.
Хозяин открыл одну из дверей и остановился посреди большой светлой комнаты.
Здесь был диван, обитый пестрой ворсистой тканью, круглый стол, накрытый плюшевой скатертью, на которой стояла ваза с букетом из сухих листьев, пара венских стульев, этажерка со стопкой старых пыльных журналов и книг.
— Вот здесь вы можете жить, — проговорил хозяин, с долей смущения оглядев эту комнату. — Если вас устроит.
— Устроит, устроит, конечно, устроит! — обрадовалась я. — А сколько нужно платить?
— Да нисколько, — он махнул рукой. — Еще не хватало за это старье деньги брать..
— Но так нельзя.. — запротестовала я.
Мне приходилось слышать, как девушки снимали подозрительно дешевые комнаты у одиноких мужчин, а хозяева потом требовали у них определенных услуг.
— Ну, если хотите, можете платить столько, сколько считаете нужным. Столько, сколько вам нетрудно.
И опять мне это не понравилось.. Вот не люблю я этого, предпочитаю, чтобы сказали прямо, чего и сколько. А то потом заплатишь и будешь думать: не то мало — и человек недоволен, не то много — и тогда я буду расстраиваться, что переплатила. Когда мама болела, ужасно я намучилась с врачами и сиделками, некоторые не могли сразу назвать сумму, а когда я отдавала деньги, то поднимали брови в изумлении — что, это все? Ой, не надо про маму сейчас думать, а то вспомню, расстроюсь, а мне нужна ясная голова.
А этот тип тут еще добавил:
— Только у меня будет к вам большая просьба.. даже, пожалуй, требование..