Страница 27 из 76
— «Шестьдесят три и три десятых процента», — после недолгих раздумий ответила Система.
— «Много, – сказал я. — Сколько времени нужно для укоренения?»
— «Три недели будет достаточно, чтобы прогноз улучшился до восьмидесяти восьми процентов».
— «Понял. Пожалуй, тогда буду ждать три недели».
Стоит также поделиться о внедрение простого процесса, до которого на Грее пока что не додумались. А если, такое и было, то на зачаточном уровне. Говорю я о мануфактуре.
Первоначально производством магоболтов занимались гвардейцы, но давайте говорить откровенно — это совершенно не их профиль.
Однако, где взять людей, которые будут хранить тайны рода? И ответ оказался до элементарного прост. Семьи гвардейцев! Жены, братья, дяди, тёти, даже дети, что родились со слабой искрой.
С трудом, но удалось организовать три смены. И поначалу получалось много брака, но создавая одну деталь, десятки, сотни, а потом и тысячи раз, о браке можно было забыть. Детали к магоболтам делали в одном помещении, во втором, третьем и четвёртом наносили руны. В пятом начиналась сборка, а в шестом получали готовый магоболт.
Я прошёлся по цеху, где под светом магических ламп трудились рабочие. И я не мог не отметить, что идея конвейера, то есть последовательной сборки, когда каждый работник делает только свою часть и не видит целого, оказалась, пожалуй, самым здравым решением за последние месяцы. Не в смысле скорости, хотя что уж говорить, скорость тоже выросла. Но и в смысле безопасности.
Ни один из рабочих не понимал, как именно работает магоболт. Каждый знал только свой участок, одни отливали корпуса, другие полировал детали, наносили руны, собирали… ну и в конце, когда магоболты складывали на стеллаж, я приходил и за несколько минут с помощью сотен кровавых нитей наносил руны, которые сжигали весь механизм при попытке его вскрыть.
Триста штук в неделю, и это уже был не предел.
Несколько месяцев назад у нас была пару дюжин на весь Виндар. Сейчас в арсенале рода хранилось больше тысячи шестисот единиц, и производство продолжалось. И это ещё я не считал тех магоболтов, что уходят на экспорт.
И денеги… их никогда не бывает много. Но вскоре Сэму придётся хорошенько задуматься над расширением сокровищницы.
Вернёмся к вопросу безопасности. Я стребовал клятву на крови, и каждый рабочий произнёс её, переступив порог мануфактуры. Я не любил использовать этот инструмент воздействия. Звучало, по правде говоря, не красиво… привязывать людей клятвой, но альтернативы не было. Информация о магоболтах стоила слишком дорого, чтобы рисковать. Сегодня это наш козырь против тварей Пустоши, а завтра… Завтра «дружелюбные соседи», вроде Пауля II или эльфов, могут захотеть проверить Виндар на прочность. И тогда эти болты станут их последним воспоминанием. Ведь я не дурак, и оснастил рунами самоуничтожения магоболты, что шли на экспорт. Гы-ы…
— Милорд, — ко мне подошёл мастер цеха, по имени Сенс. Он же был братом капитана гвардии нашего рода, Винсента. — Пятая партия готова к установке сердечников.
— Хорошо, — кивнул я. — Сколько к концу недели перевезёте на хранение? — так я называл цех, где наносил последний руны.
— Семь сотен, — ответил Сенс. — Удалось увеличить объём за счёт увеличения численности работников.
— Это хорошие новости, — сказал я. — Передай всем, если к концу недели сделают тысячу, все получат жалование в двойном размере.
— В двойном… — чуть ли не подавился Сенс.
— Да. Мало? — наслаждаясь произведённым эффектом спросил я.
— Нет, милорд. Я непременно всё передам.
Я кивнул, будучи уверенным, что с таким стимулом рабочие сделают тысячу магоболтов. А если не сделают, то я всё равно прикажу поощрить их. Ибо верность надо всегда «удобрять».
Ближе к вечеру я порядком вымотался и был рад вернуться домой. Стоило мне войти в замок, как ко мне тут же подошла Мария и помогла снять дорожный плащ.
— Спасибо, Мария, — сказал я.
— Госпожа Нанали просила передать, что ждёт Вас в спальне.
— Понял, — сказал я и сразу направился к лестнице, поднялся на второй этаж.
Открыв дверь, увидел, как на кровати в прозрачной сорочке лежит Нанали.
— Знаешь, мне нравится, как ты встречаешь меня. Но кажется одна часть твоего гардероба лишняя.
— Андер, я тоже скучала, но прежде, — сказала она, не дав себя поцеловать, — нам надо поговорить.
— О чём же? — спросил я, забираясь руками под сорочку.
Нанали чуть поджала губы, раздвигая ноги. Но я уже начинал разбираться в её мимике достаточно, чтобы понять, что она играет со мной. Поэтому выжидал, что она чем-то собирается меня удивить.
— Завтра прибудут мои родители, — произнесла она.
Я остановился и, посмотрев ей в глаза, сказал.
— Умеешь ты всё удовольствие обломать. — Она усмехнулась, и тут же отодвинулась от меня, сомкнув ноги.
— Мне нравится так делать и смотреть за твоей реакцией.
— Я уже понял, — сказал я, и тут же спросил. — Почему завтра? И почему ты пораньше не предупредила? Представляешь, что сейчас в замке начнётся, когда я скажу им о прибытии ещё двух драконов?
— Ничего особенного готовить не надо. Я тебе уже говорила, драконы несколько иначе относятся к материальным ценностям.
Я медленно выдохнул и сел на край кресла напротив неё. Честно, я уже не знал, как объяснить Нанали, что даже если драконы такие пофигисты, это не значит, что люди, окружающие нас, такие же. И нельзя было допустить, чтобы кто-то сказал, что мы проявили неуважение к драконам, тем более к родителям моей невесты. Конечно, обрывать отношения в нынешних условиях не станут, но… в общем этого было не стоило допускать.
— Ладно тебе, не сердись. Ты хотел, чтобы я их позвала. Я это сделала, — провела она ладонью мне по внутренней стороне бедра. — Ты сам сказал «познакомлюсь, когда у них найдётся время». Вот я и организовала.
— Ясно, — сказал я, перехватив руку. — Они явятся через портал?
— Они прилетят, — ответила она. — Как именно, это уже их дело.
— Хорошо, — сказал я. — Как их зовут?
— Мать — Рейна. Отца — Дорак.
— Дорак, — повторил я, и тут же спросил. — А ранг у него какой?
Нанали чуть повернула голову.
— «S»… у мамы тоже.
— «S», — кивнул я. — Понятно. И сколько им…
— Лет? — она усмехнулась. — Больше тысячи.
— Тысяча, — повторил я.
— Чуть больше, если быть точным, — подтвердила она. — Мама чуть моложе.
— Насколько моложе?