Страница 26 из 58
— Нечволодово.. — проговорил Плавунцов, и помрачнел. — Было дело.. это ведь из-за этого самого Нечволодова я таким стал.. — он похлопал руками по своим неподвижным ногам.
— Да? А Порфирьич говорил, что это был несчастный случай, что вы под машину попали.
— Да, случай был, несомненно, несчастный. И под машину я попал, только мне немножко помогли.
— И это было как-то связано с Нечволодовым?
— Однозначно..
— Так что там такое случилось?
Плавунцов посмотрел на меня из-под кустистых бровей и криво усмехнулся:
— Ох, Вера, не нужно ворошить то старое дело.. видите, до чего оно меня довело?
— Но мне нужно знать, что тогда случилось. Видите ли, мы столкнулись с человеком по фамилии Попеляев, и он каким-то образом связан с событиями в Нечволодове..
— Иван Попеляев?
— Да, Иван Антонович.
Егор нахмурился.
— Тот еще мерзавец.. а где он сейчас?
— Он заместитель директора Михайловского замка.
— Вот как! Надо же, такая приличная работа.. до чего же изворотливый тип! В огне не горит и в воде не тонет!
— Так все же, что там случилось? Расскажите мне! Может быть, нам удастся задним числом вывести Попеляева на чистую воду.
— Да, справедливость должна наконец восторжествовать!
Егор взглянул на свой опустевший стакан. Порфирьич правильно понял этот взгляд и плеснул изрядную порцию коньяка. Плавунцов выпил его одним глотком и решительно проговорил:
— Значит, так.. слушайте.
Поселок Нечволодово находится в очень живописном месте. Рядом с ним протекает полноводная речка Серебрянка, по берегам которой раскинулись зеленые луга, березовые рощи. Просто рай земной. Но в самом поселке люди жили небогато. Работы там не было, только автобаза да лесопилка.
Вот этой-то лесопилкой владели братья Скорняковы — крепкие мужики с темным, почти уголовным прошлым. На своей лесопилке они делали неплохие деньги, но, как водится, мечтали о большем. И тут с ними связалась какая-то московская фирма, которая занималась строительством коттеджных поселков.
Видимо, под Москвой слишком большая конкуренция, и эта фирма решила попытать счастья в Ленобласти. И приглянулась этим москвичам райская местность возле поселка Нечволодово.
Все бы хорошо, но то самое место, где москвичи задумали развернуть свое строительство, было занято участками и домиками нечволодовских жителей.
Тогда они связались с братьями Скорняковыми и предложили им взаимовыгодную сделку. Братья убедят местных жителей продать свои участки, и за это москвичи поделятся с ними частью прибыли от своего проекта.
Скорняковы взялись за дело с энтузиазмом.
Для начала они обошли всех владельцев участков и предложили им эти участки продать. Мол, что за эту землю держаться? Работы в Нечволодове нет, до города добираться тяжело и долго, а так можно получить неплохие деньги и перебраться поближе к цивилизации.
При этом Скорняковы показывали пухлые пачки денег, такие пухлые, каких в Нечволодове отроду не видели, и прозрачно намекали, что такое выгодное предложение случается нечасто и нужно соглашаться, пока не поздно.
Тех, кто помоложе, удалось уговорить.
Им так и так надоела деревенская жизнь, грязь и слякоть летом, сугробы зимой, сортир во дворе. Давно хотелось перебраться в город. Да и деньги в руках братьев Скорняковых выглядели соблазнительно. Не хотелось думать, что в городе этих денег хватит ненадолго, жилье на них не купишь.. хотелось хоть раз в жизни пожить красиво, приодеться, посидеть в настоящем ресторане, а не в деревенской забегаловке.
Но молодежи среди нечволодовских жителей было немного. Бо́льшая часть участков принадлежала старикам и старухам, которые прожили в поселке всю жизнь и надеялись здесь же и окончить свои дни, перебравшись в конце на деревенское кладбище, к многочисленной родне.
Деньги, конечно, выглядели соблазнительно, но переезд в город их не привлекал.
Город их вообще пугал, ничего хорошего они от него не ждали. Можно было, конечно, на скорняковские деньги купить дом в другой деревне, но кому хочется трогаться с обжитого места на старости лет?
С такими людьми Скорняковы заговорили по-другому.
Для начала они кому-то одному разбили окна, другому спилили двадцатилетнюю яблоню, у одной упорной старухи задушили кота и бросили его на крыльцо. В общем, дали понять, что жизни для них в Нечволодове не будет.
И получился простой выбор: или согласиться на предложение Скорняковых, продать дом и переехать в другую деревню, а то и в районный дом престарелых, или столкнуться с большими неприятностями.
Так или иначе, но за пару месяцев упорные братья уговорами или угрозами освободили почти все участки.
Почти.
Потому что один участок, как назло, находившийся в самой середине будущего коттеджного поселка, принадлежал Николаю Проскурину, крепкому и упорному старику.
Проскурин был заядлым охотником, в молодости ходил и на рысей, и на волков, а однажды даже на медведя. У него было охотничье ружье и верный пес Пират — здоровенная кавказская овчарка.
Так что, когда Скорняковы попытались запугать старика — им пришлось драпать с его участка под яростный лай Пирата, а Проскурин стрелял в воздух над их головами.
Но братья не собирались сдаваться. На кон были поставлены слишком большие деньги.
Они поговорили с главой поселковой администрации Иваном Попеляевым, пообещали ему за содействие приличное вознаграждение, а может, и процент от будущих доходов.
Попеляев был в отдаленном родстве с упорным Николаем. Впрочем, в Нечволодове почти все друг другу родня — троюродная, четвероюродная, хоть какая-то.
Так что Проскурин не удивился, когда Иван Антонович нанес ему родственный визит, и сердитого Пирата посадил на цепь, чтобы не нервировал редкого гостя.
Удивился Николай, когда родич поставил на стол бутылку коньяку.. вот примерно такую! — Плавунцов выразительно взглянул на бутылку. Порфирьич правильно понял намек и наполнил его стакан. Егор выпил разом половину, захрустел огурцом, затем продолжил:
— Да, это Николая, должно быть, очень удивило, потому что Попеляев был по жизни скуповат. Но отказываться от дармовой выпивки было не в правилах старого охотника.
В общем, выпили, заговорили о погоде, о видах на урожай, и тут Попеляев неожиданно сменил пластинку. Он начал уговаривать родича уступить Скорняковым, продать им дом и участок и переехать в другое место.
— А то в дом престарелых.. — закинул он удочку. — В Василькове есть хороший дом.. будешь жить на всем готовом..
Проскурин от таких слов сперва онемел.
Потом он вскочил и заорал:
— Я.. в богадельню? Да ты, Ванька, совсем, что ли, сдурел? А ну, проваливай из моего дома сей же час! А то Пирата спущу!
Попеляев не хотел сдаваться, он очень рассчитывал на обещанные деньги. Поэтому не ушел тотчас, как бы следовало, а попытался урезонить Проскурина:
— Дядя Коля, не заводись! Ты сперва обдумай мое предложение. Что уж в нем такого ужасного?
— Убирайся прочь, Ванька! Убирайся, а то пристрелю! — С этими словами Проскурин схватил свою двустволку и направил ее на родственника.
Тут Попеляев не на шутку перепугался. А нет никого опаснее, чем перепуганный трус.
Он схватил со стола недопитую бутылку коньяка и с размаху хватил Проскурина по голове.
Николай вытаращил глаза, хотел что-то сказать — но вместо этого грохнулся на пол.
— Дядя Коля, ты что? — Попеляев склонился над родственником, пощупал пульс..