Страница 6 из 69
Глава 3
Анастасия:
Несколько дней пронеслись, словно мимолетное дуновение ветра. Каждый час был наполнен трепетным ожиданием звонка или сообщения от Ярослава, и каждая свободная минута жадно отдавалась нашим встречам.
Ярослав оказался не просто обаятельным, но и удивительно глубоким человеком. Он делился со мной рассказами о своей работе в собственном магазине в том самом торговом центре, где и завязалось наше знакомство, о своих увлечениях, о мечтах. Я внимала каждому его слову, затаив дыхание, и с каждой минутой все сильнее ощущала, что он – тот самый человек, которого я подсознательно ждала всю жизнь, несмотря на разницу в три года.
Удача улыбнулась мне еще и тем, что Руслан с родителями укатил на двухнедельный отдых. Теперь ходить в школу стало почти безмятежно, мои нервные клетки могли, наконец, передохнуть. Хотя его свита по-прежнему не упускала возможности колко поддеть меня, это выглядело лишь жалкой пародией на мастерство самого Князева…
Однажды вечером, когда мы бродили по аллеям парка, Ярослав вдруг остановился, бережно взял мои руки в свои и, заглянув прямо в глаза, произнес:
— Я люблю тебя, Белоснежка. — в его взгляде читалась искренняя мольба о взаимности, и я, не в силах противиться нахлынувшим чувствам, смущенно прошептала:
— Кажется… я тоже тебя люблю.
И наши губы слились в долгом, трепетном поцелуе. В этот миг я ощутила себя самой счастливой девушкой на свете.
С тех пор мы стали неразлучны. Кино, театры – мы делили все впечатления пополам. Поддерживали друг друга в минуты слабости и вместе радовались успехам. Наша любовь крепла с каждым днем, становясь все более зрелой и осознанной. В преддверии своего восемнадцатилетия мне захотелось подарить Яру всю себя без остатка, а себе, наконец, ощутить себя по-настоящему женщиной. Я верила, что наша история любви будет долгой и счастливой, ведь мы нашли друг друга, чтобы прожить вместе целую жизнь, наполненную любовью, радостью и полным взаимопониманием.
Приближался мой восемнадцатый день рождения – рубеж, символ вступления во взрослую жизнь. Мысли о подарке для Ярослава, о том, как сделать этот день незабываемым для нас обоих, вихрем носились в моей голове. Я хотела выразить всю глубину своей любви, мою безграничную готовность разделить с ним каждый миг нашей будущей жизни.
Долго не решалась, выбирая подходящий момент, чтобы поделиться с ним своим сокровенным желанием. Боялась показаться слишком смелой, спугнуть его. Но чувства переполняли меня, и я, набравшись смелости, решилась. Вечером, после кино, в уютном свете небольшого кафе, я взяла его руку в свою и тихо произнесла:
— Яр, я хочу подарить тебе себя на восемнадцатилетие.. всю себя.
В его глазах промелькнуло удивление, смешанное с нежностью. Он молчал, будто обдумывая каждое мое слово. Затем он улыбнулся и крепко сжал мою ладонь.
— Белоснежка, ты – самый драгоценный подарок в моей жизни. И мне не нужны никакие жертвы. Я люблю тебя за то, какая ты есть, за твою чистоту и искренность. Давай не будем торопиться. Давай просто наслаждаться каждым мгновением, проведенным вместе. И когда придет время, мы оба почувствуем, что нужно делать.
Его слова успокоили меня. Я поняла, что он любит меня не только за мою готовность к близости, но и за мою личность, за то, кто я есть на самом деле. И это было важнее всего.
Сегодня я непростительно проспала, всему виной – забытый будильник. Валька разбудила меня в самый последний момент. Я ворвалась в класс, где уже полным ходом шел урок, извинилась за опоздание и села за единственную свободную парту. Весь урок я витала в облаках, вспоминая слова Ярослава, успокоившего меня тем, что он не торопит события и готов ждать столько, сколько потребуется…
На уроке физкультуры мне повезло гораздо меньше: не только не удалось погрузиться в свои мечты, но еще и получила волейбольным мячом прямо по голове от Князева.
Да, он вернулся с отдыха загорелый и похорошевший – настоящий Ален Делон.
Девчонки тут же окружили меня, оценивая степень повреждения. Потом все расступились, и ко мне подошел Руслан. Он отвел меня в сторону и приказал всем продолжать играть без нас. Мы остановились у окна, и он подул на шишку, появившуюся у меня на лбу.
— Ну ты даешь, мало того, что неуклюжая, так еще и отбивать не умеешь. Хорошо, что я не взял тебя в свою команду, а то бы все подачи профукала. — ухмыляется он, продолжая дуть на ушибленное место.
Его слова задели меня за живое. Ну и что, что я не спортсменка? Зато я хорошо рисую и неплохо разбираюсь в литературе. Мог бы и промолчать, не обязательно было тыкать меня носом в мои недостатки. Хотя, чего я ждала от Руслана? Он всегда был прямолинейным и не особо церемонился с чувствами других.
Я отвернулась от него, пытаясь скрыть обиду. Шишка на лбу горела, но боль от его слов была сильнее. Хотелось просто убежать и спрятаться, чтобы никто меня не видел. Но я заставила себя остаться. Нельзя показывать ему, что он меня задел.
— Спасибо за заботу, — буркнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я в порядке. Можешь идти играть.
Руслан усмехнулся, но на этот раз в его улыбке не было злорадства. Он слегка коснулся моей руки и сказал:
— Ладно, не буду тебя мучить. Но в следующий раз будь повнимательнее. И вообще, может, тебе стоит заняться чем-нибудь менее травматичным? Например, шахматами.
С этими словами он вернулся на площадку, оставив меня в полном смятении. Что это было? Насмешка или проявление заботы? И почему его прикосновение заставило мое сердце забиться чаще? Кажется, в моей голове, помимо Ярослава, поселился еще один человек. И этот человек — Руслан Князев, волейбольный ас и мой личный кошмар.
Его слова, сколь бы невинными они ни казались, эхом отдавались в моей голове, словно брошенный в колодец камень. Шахматы? Будто это панацея от всех моих бед. И всё же, признаться, в его насмешливом предложении таилась горькая правда. Я действительно неуклюжа, как будто мир для меня – сплошная полоса препятствий.
Я завороженно наблюдала, как Руслан скользит по площадке, его движения отточены и грациозны в каждом прыжке, в каждом ударе. Он был воплощением силы и ловкости, живым контрастом моей собственной нескладности. И тем не менее, какая-то неведомая сила тянула меня к нему, как мотылька на гибельный свет пламени. Эта странная, почти болезненная смесь раздражения и восхищения, которую он во мне пробуждал, опьяняла и мучила одновременно.