Страница 4 из 62
Я опасливо приоткрыла один глаз.
Федор стоял надо мной, топор все еще был у него в руке, но сам он больше не выглядел буйнопомешанным: глаза смотрели совершенно нормально, даже волосы сами собой пригладились, и выражение лица было вполне человеческое, только озабоченное.
— Так что, плохо тебе? – повторил он.
— Да нет, ничего, я просто испугалась.. ты так топором размахивал.. ужас какой!
— А что мне оставалось делать? – вместо озабоченного его лицо стало раздраженным. – Надо же было их из квартиры выставить. А топор.. топор мне как раз под руку подвернулся, я дрова колол, печку топить собирался. А вот ты.. – он нахмурился, – ты зачем их в квартиру пустила? Ты что, совсем ничего не соображаешь?
— Ну.. растерялась.. – вяло протянула я, опустив глаза. – А как их было не пустить?
— Молча! – отрезал Федор, и левый глаз его снова начал мигать. Но теперь меня это не пугало – пускай хоть обоими глазами мигает, только не закатывает.
— Но они стучали, звонили.. она – техник из жилконторы.. ее положено пускать..
— Что?! – глаза Федора полезли на лоб, и я испугалась, что у него снова начнется истерика, но на этот раз обошлось. Вместо истерики он помог мне встать и повел по коридору к окну, повторяя:
— Техник, говоришь, из жилконторы?
— Ну, так она сказала..
Федор подошел к окну, выходившему во двор. Собственно, это был не двор, а небольшое пространство между домом и парком. Прежние жильцы завалили это место разным хламом – старыми матрацами, ломаными колясками и другим мусором без названия. Федя раскрыл окно, высунулся наружу и окликнул кого-то:
— Зоя Иванна!
— Чего тебе, Чемоданов? – донесся с улицы недовольный женский голос.
— Вот это наш техник, – Федя повернулся ко мне и показал на коренастую женщину с толстыми, красными, как кирпич, щеками, которая стояла внизу рядом с робким дворником-гастарбайтером. – Зоя Ивановна в своем роде выдающаяся женщина, ее тут все уважают! Только предупреждаю – обращаться с ней следует осторожно. В больших дозах может быть опасна для здоровья.
— А кто же тогда была та женщина? – растерянно протянула я.
— Вопрос, конечно, интересный.. – задумчиво протянул Федя.
— Чемоданов! – взревела тут Зоя Ивановна, заметив меня. – Это еще что такое? Это что за дела? Сам на птичьих правах в доме проживаешь, так еще и девку привел?
— Да как вы смеете! – я вдруг ужасно обиделась на «девку». – Я тут, между прочим..
И замолчала, потому что Федя очень чувствительно ткнул меня в бок.
— Зоя Иванна, а вы у себя когда будете? – Федя отодвинул меня от окна и перегнулся еще ниже.
— Когда надо, тогда и буду! – отрубила техник и пошла прочь, размахивая руками.
— А я тогда забегу к вам на минуточку, – вкрадчиво сказал Федя ей в спину.
Техник ничего не ответила, только выразила спиной все, что она о нас думает. Федя закрыл окно и посмотрел на меня.
— Хочешь здесь жить?
— Ну, не то чтобы очень хочу, – протянула я, – но деваться мне некуда. Денег больше нету.
— Тогда делай, что говорю! – сказал он. – Никого не впускай, ни с кем не заговаривай, проскочила быстро в дом – и все!
— Так если дом на снос пойдет, все равно выгонят.. – уныло протянула я.
— Тут такое дело.. – Федя оглянулся и потянул меня от окна, – дом-то хороший, каменный.. Раньше умели строить. Опять же расположение.. В общем, какому-то богатому человеку он понадобился. Уж не знаю, не то сам жить будет, не то бордель для богатых тут устроит.. – Федя подмигнул по очереди обоими глазами. – Место тихое, уединенное. Самому расселять – замучаешься, вот он и сунул большому начальству на лапу, чтобы по-тихому дом расселить. А чтобы жилье давать поменьше да похуже, объявили дом аварийным и сказали, что пойдет он на снос. Ну, народ тут жил, сама понимаешь, небогатый, они и согласились. А местному начальству велели сидеть тихо и ни во что не вмешиваться. А кому охота смотреть, как денежки мимо уплывают? Вот они и злятся. Но молчат. Так что если с Зоей Ивановной по-хорошему, она не тронет.
Несмотря на то, что буквально час назад я называла себя полной идиоткой, сейчас все же догадалась, что Федя отстегивает технику малую толику денег, чтобы не наезжала и не шумела.
— У меня денег нету, – разозлилась я, – вчера в жилконторе последние уперли.
— Ладно.. – Федя неопределенно махнул рукой и пошел к себе, – разберемся.
Я поглядела ему вслед. Однако убогий-то он убогий, но далеко не дурак. И тут же вздрогнула, вспомнив, как он бегал по коридору с топором. И глаза эти страшные, зрачки куда-то закатились, одни белки видно.. Припадочный Федя, это точно. И надо от него держаться подальше.
День я провела в бесполезной беготне. С утра нашла в сумке завалявшуюся бумажку в сто долларов и решила, что потрачу ее на поиски работы. Ни с кем со своего прежнего канала связываться не стала, вызвонить удалось только троих знакомых.
Одна девица с Пятого канала сообщила, что там больше не работает, потому что вышла замуж, Вова Спицын с «Сотки» заорал, что у них сейчас такое положение, что постоянных сотрудников увольняют, а не то что новых брать, и встретиться со мной за ланчем согласилась только Танька Бочкина с «Канала-плюс». Я великодушно попросила ее выбрать кафе на свой вкус и опять-таки сделала глупость, потому что Танька назначила мне встречу в новом итальянском ресторане. Туда, сказала она, мало кто пока ходит, поговорим спокойно.
Я пришла пораньше и сразу поняла, отчего в ресторане в обеденное время полно пустых мест: он оказался жутко дорогим. Зараза Танька решила развести меня на деньги. Вот интересно, что я ей плохого сделала? Вроде бы нигде мы не пересекались, ничего не делили, нормальные были отношения.
Танька жутко растолстела, так что вполне соответствовала своей фамилии. Я твердо посмотрела ей в глаза и положила на стол меню бизнес-ланча, который стоил в этом ресторане пятьсот рублей. По сравнению с другими дороговато, но ради работы я рискну.
— Как твои дела? – спросила Танька, и в круглых ее глазах отразилась я вся – поникшая и несчастная.
Поэтому врать я ей не стала, просто сказала, что с поездкой в Штаты ничего не получилось, не понравилось мне там, вот я и вернулась. И теперь ищу работу, потому что, сама понимаешь, на прежнее место меня не возьмут.
— Там вроде шоу твое закрывают.. – протянула Танька, – но я вообще-то не в курсе.
Принесли суп-минестроне, на второе Танька выбрала спагетти карбонара, а я – салат с курицей. За едой она развлекала меня сплетнями из жизни их канала. Потом она заявила, что хочет кофе со взбитыми сливками и печеньем, мне тоже пришлось заказать чашечку эспрессо. И наконец, когда она демонстративно посмотрела на часы, я прямо спросила, есть ли у них место.
— Ну-у.. – протянула Танька, – сама посуди. Сейчас в работе только три ток-шоу, канал у нас небольшой. Одно – кулинарное, там ведущий – повар, он условие поставил, что сам гостей отбирает, потому что все-таки готовить нужно, должны люди хоть немножко в этом понимать. Еще одно – юридическое, там свои порядки, и наше – называется «Ты – мне, я – тебе!». Ты, может, видела, на подиуме две группы, из каждой выбирают будто бы по жребию одного человека, и начинают они друг другу гадости говорить. То есть что у каждого плохо. Ну, к примеру, один говорит: у тебя нос длинный. А та ему в ответ: а у тебя плешь на затылке. Дальше – больше. Только сильно врать нельзя, то есть если у девицы волосы хорошие, нельзя ей говорить, что они жиденькие, тут зрители определят заведомую ложь, и той группе насчитают минус. Опять-таки, если говорят одной, что у нее бюст парафиновый, а у нее все натуральное, то тоже минус сколько-то там очков засчитывают.