Прятки с тенью

Он был еще довольно далеко, тот человек, что шел нам навстречу и пел:

Он безбожно фальшивил, однако что-то показалось мне знакомым в этом надтреснутом тенорке. Очень осторожно я вгляделась в приближающуюся фигуру. Так и есть – нога вывернута пяткой наружу, оттого походка кажется неровной и подпрыгивающей, как у воробья. Так-так, бьюсь об заклад, что и рот у этого типа дергается, и глаз мигает. Только вот который на этот раз? А, все равно, Федор и сам уже забыл, с какой стороны у него был нервный тик в прошлый раз!

старательно выводил Федя, милый мой сосед, моя последняя надежда, не забывая шаркать другой, невывернутой ногой.

В руке у него была сетка с пустыми бутылками, которые мелодично позвякивали при ходьбе, создавая музыкальное сопровождение.

Я едва могла шевелить ногами, голова была тяжелой и неповоротливой, как кастрюля с густым супом или с вареньем. Непонятный старикан хорошо над ней потрудился. Но он не стал вводить меня в окончательный транс, чтобы я могла идти сама до его машины. Таким образом, одна мысль все же сумела пробиться сквозь вязкую субстанцию, что заполняла мой череп. Мысль была четкая и простая: Федя – мой последний шанс спастись. Потому что если я дам усадить себя в машину, то потом спокойно могу стать такой, как Эльза, даже если старик меня отпустит. Значит, я должна отвлечь этого типа от Феди, чтобы он не обратил на него внимания.

Я замедлила ход.

— Не отставайте, – сказал старик, не поворачивая головы.

Понадобилось значительное усилие, чтобы я остановилась на месте.

— Ну что там еще? – он оглянулся, и на лице его я заметила обычные человеческие чувства – раздражение и злость.

— Учитель! – я с трудом упала на колени. – Учитель, я хочу быть вам полезна! Я хочу помогать вам, служить вам долго! Располагайте мной! Приказывайте, Учитель!

Кажется, он удивился, потому что оставил Эльзу и посмотрел мне в душу своими глубокими яркими глазами. На миг я увидела там темную клубящуюся бездну, но тут же наклонилась, подползла к нему ближе и обняла его колени.

— Учитель.. – бормотала я, – Учитель.. я так долго ждала этого дня.. так долго ждала..

Главное – это не думать о Феде, чтобы старикан ничего не заподозрил, главное – вообще ни о чем не думать. Да я и не могу думать, мне нечем, в голове у меня – суп. Густой, наваристый, жирный. Щи или борщ.

«Картошка, капуста, морковка, горох.. – возникли в голове детские стихи, – петрушка и свекла.. Ох!»

— Ох! – это Федя огромным прыжком преодолел разделяющее нас расстояние и двинул старикана по шее. Тот покачнулся и стал заваливаться на бок. Федя аккуратно уложил его на асфальт и дернул меня вверх, как выдергивают из грядки морковку.

— Только не смотри ему в глаза! – предупредила я.

Федя отмахнулся и схватил меня за руку:

— Бежим!

И мы побежали. Сначала по улице, потом Федя свернул в переулок, затем через узкую щель между домами мы пролезли на пустырь, который с другой стороны был огорожен дощатым забором.

Федя остановился на миг, чтобы отсчитать нужную доску, дернул ее, и доска отошла в сторону. Мы вылезли на широкую дорогу, разъезженную грузовиками, пробежали по ней немного, подлезли под закрытый шлагбаум и припустили по узкой улице, застроенной небольшими двухэтажными домиками.

Та вязкая субстанция, что плескалась у меня в голове, потихоньку растворялась, теперь она напоминала уже не наваристый борщ, а жиденький японский суп мисо.

Я понятия не имела, в какой части города мы находимся, но это был не спальный район. В конце концов я потеряла счет бесчисленным переулкам и проходным дворам, через которые мы проносились на бешеной скорости, и сосредоточилась только на том, чтобы не отставать. Откуда только силы взялись..

Как выяснилось тотчас же, сил этих осталось совсем мало. Потому что через пять минут я замедлила шаг и выдохнула с трудом:

— Не могу больше!

— Да мы уже добрались, – сказал Федя, поддержав меня, – вон дом-то!

И верно, теперь я узнала место, мы подошли к нашему дому со стороны парка. Деревья мрачно шумели, в доме не горело ни огонька, лампочку перед подъездом кто-то разбил уже давно.

— Через парк не пойду, – прохрипела я. – Страшно!

— Со мной-то? – хмыкнул Федя.

— Не знаю, – честно ответила я, – ничего уж теперь не знаю..

— Не боись, прорвемся! – прежним своим надтреснутым тенорком заговорил Федя и устремился вперед по тропинке.

— Еще пятку вывороти и мигать начни! – проворчала я и потащилась за ним.

Тропинка была ужасно скользкой, так что я сосредоточилась на ходьбе. К тому времени, когда мы подошли к дому, в голове моей совсем прояснилось.

Наконец мы поднялись по лестнице и вошли в нашу квартиру. Федя тщательно запер за собой дверь на все замки и засовы и остановился перед моей комнатой.

— Спасибо тебе, конечно, – проговорила я, прежде чем войти в свою комнату. – Но не кажется ли тебе, что нам пора поговорить?

— Вот именно, – ответил он каким-то странным тоном. – Ладно, пойдем в мою комнату, там теплее, и вообще..

Что «вообще», он не пояснил, но я не стала спорить.

Во-первых, у меня к нему накопилось слишком много вопросов, во‐вторых, после всех событий сегодняшней ночи я была слишком взвинчена и не хотела оставаться один на один со своими мыслями, и, в‐третьих, Федор сегодня выглядел вполне вменяемым, никаких подмигиваний, никакого нервного тика, и даже ноги он не подволакивал и не выворачивал – ни левую, ни правую.

— Ладно, пошли, – согласилась я и последовала за ним в конец коридора.

Его комната меня удивила. Хотя в глубине души я была готова к чему-то подобному.

Начать с того, что комната была чистая, уютная, достаточно обжитая, совершенно не похожая на жилище полубомжа, которого он старательно изображал в начале нашего знакомства. Были тут и раздвижной диванчик, обитый веселенькой тканью в цветочек, и пара удобных кресел, и низкий столик, и платяной шкаф, и даже комод. Все предметы разрозненные, от разных гарнитуров, но аккуратные и чистые. В углу комнаты была оборудована маленькая кухонька – электрическая плитка на две горелки, раковина, небольшой холодильник, микроволновая печка. На подвесной полке стояло несколько тарелок и чашек.

Но кроме этих обычных, незамысловатых вещей были в этой комнате и другие, очень странные.

Возле одной стены стоял металлический стеллаж с какими-то приборами, которые напомнили мне оборудование звукооператора с того телеканала, где я раньше работала. То ли усилители, то ли профессиональные устройства видео- и звукозаписи – шкалы, ручки настройки, маленькие экранчики, по которым бежали светящиеся синусоиды. Рядом с одним из приборов лежали большие наушники.

Тут же находился компьютер, причем такой, какого я никогда не видела, – по его внешнему виду даже мне, далекой от вычислительной техники, стало ясно, что это какая-то особенная, мощная машина, предназначенная для крутого профессионала.

— Кто же ты такой, Федя? – спросила я, когда обрела дар речи.

— Давай поиграем в вопросы и ответы, – он усмехнулся. – Я тебе кое-что расскажу, если сначала ты мне ответишь на мои вопросы. Но сначала выпьем чаю..

Тут я поняла, что от волнений и беготни ужасно проголодалась.

Федя усадил меня в одно из кресел, а сам удалился в свою кухоньку.

Там он чем-то гремел, стучал, поочередно хлопал дверцей холодильника и микроволновой печки, наконец вернулся ко мне с подносом, на котором дымились две кружки и красовалась большая тарелка с горячими бутербродами.