Прятки с тенью

Для начала я попыталась понять, где нахожусь.

Судя по своим ощущениям, я лежала вниз лицом на заднем сиденье машины. Скорее всего, той самой черной машины, похожей на голодную акулу.

Ясно, что меня похитили те самые бандиты, которые гнались за мной от музея. Потеряв меня в торговом центре, они решили не тратить время попусту, а подкараулить перед домом. Значит, они точно знали, где этот дом находится. То есть, как я и думала, это не случайные грабители, а люди, связанные с теми, кто вскрыл тайник в моей комнате. И я, удачно избежав встречи в торговом центре, не нашла ничего лучшего, чем притащиться домой, чтобы они взяли меня тут тепленькой! Стоило бегать по лестницам и прятаться!

Очевидно, глупость, малость угомонившаяся, снова очнулась в моей голове. Если человек идиот, то это.. Ну, дальше вы знаете, не буду повторять сотый раз.

Успокоившись по поводу глупости, я сообразила, что в нынешней ситуации есть только один плюс – я догадалась спрятать злополучную тетрадку.

Правда, я понятия не имела, зачем им эта тетрадка нужна, но всегда лучше иметь хоть какой-то секрет в запасе.

Взяв себя в руки, я попыталась заговорить с похитителями. Во всех американских фильмах жертве советуют разговаривать со своими мучителями, это якобы способствует установлению контакта, злодей перестает воспринимать жертву как нечто безликое и ему потом гораздо труднее ее убить или вообще причинить вред.

— Эй, вы кто такие? – проговорила я, пытаясь не закашляться от застарелой пыли.

У меня получилось очень неразборчиво, и никто мне, разумеется, не ответил.

— Чего вам от меня надо? Вы меня наверняка с кем-то перепутали! – повторила я попытку, но в результате получила только несильный, но довольно болезненный удар по шее.

Таким образом мне дали понять, чтобы сидела тихо, если не хочу еще раз схлопотать по шее, так что я решила молчать, чтобы зря не тратить силы.

Ехали мы совсем недолго. Машина свернула с дороги, проехала еще пару минут по щебенке и остановилась. Дверца открылась, меня вытащили из машины, поставили на ноги и куда-то повели, крепко сжимая с двух сторон за локти.

Я шла, как кукла-марионетка, послушно переставляя ноги, чтобы не упасть. Под ногами хрустел гравий. Потом хриплый голос слева предупредил меня:

— Ступени!

Я пошла еще осторожнее. Впереди действительно оказались ведущие вниз каменные ступени, и я чуть не упала, меня удержали за локти. Наконец ступени кончились, лязгнула металлическая дверь, меня снова повели вперед, дверь за моей спиной снова лязгнула, закрываясь, и мы наконец остановились.

— Вот она, – проговорил тот же хриплый голос.

— Снимите мешок! – отозвался спереди другой голос, женский.

С моей головы сдернули мешок, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Правда, воздух, которым наполнились мои легкие, был сырой и затхлый, с запахом цементной пыли, но все лучше, чем дышать через пыльную мешковину.

Переведя дыхание, я смогла оглядеться.

Мы находились в длинном полутемном подвале с низким потолком, с голым бетонным полом и такими же стенами, вдоль которых проходили какие-то трубы. По бокам от меня стояли те двое парней, с которыми я играла то в прятки, то в пятнашки, а впереди – еще два человека, мужчина и женщина. Несомненно, это были те двое, которые приходили ко мне в квартиру под видом сотрудников жилконторы, только сейчас женщина была не в пальто с пышным песцовым воротником, а в белом медицинском халате, обтягивающем ее впечатляющие формы, а ее неказистый спутник – в синем рабочем комбинезоне с каким-то неразборчивым логотипом на кармашке. Как и при первой нашей встрече, в руках у него был чемоданчик, только, похоже, другой.

— Ну вот, мы ее привезли, – повторил бандит, который стоял справа от меня. – Та?

— Она самая, – проговорила женщина, оглядев меня таким взглядом, каким домохозяйка в магазине оглядывает кусок мяса, прикидывая, на что он лучше подходит – на суп или на котлеты.

— А если она, тогда рассчитаемся, и мы поедем. Остальное нас не касается.

— Само собой, – женщина достала из кармана халата конверт, протянула его бандиту и схватила меня за руку. Бандит сунул конверт в свой карман, и оба ушли, не прощаясь.

— Ну, вот и свиделись, – проговорила женщина, крепко сжимая мою руку.

— Вот радость-то, – фыркнула я, стараясь не показать своего страха. – А вы, как я погляжу, уволились с прежней работы? Платили мало или с начальством не поладили?

— С какой это работы? – подозрительно переспросила она, сверкнув глазами.

— Ну как же! Вы ведь прошлый раз техником из жилконторы представились, а теперь, наверное, терапевтом устроились в участковую поликлинику?

— Нет, – она хищно усмехнулась, подыгрывая мне. – Теперь я работаю стоматологом.

Мне ее усмешка очень не понравилась. И голос тоже не понравился – теперь он был скрипучий, как ржавая дверная петля, и вредный, как жареное мясо. И слова ее тоже не понравились – с детства не люблю стоматологов. Хожу, конечно, раз в год, но каждый раз делаю над собой огромное усилие. Хорошо хоть, зубы у меня неплохие.

О чем я ей немедленно и сообщила:

— Мне стоматолог ни к чему, у меня зубы в полном порядке. Месяц назад на осмотр ходила.

— Это очень хорошо, – губы женщины снова тронула хищная кривая улыбка. – Люблю работать со здоровыми зубами. Игорь, пожалуйста, усади ее в кресло!

Ее неказистый спутник поставил на пол свой чемоданчик, подошел ко мне и потащил в глубину подвала. Там я увидела кресло – настоящее зубоврачебное кресло с откидной спинкой. Рядом с этим креслом стоял металлический столик на колесиках. Игорь – если это было его настоящее имя – толкнул меня в кресло и, прежде чем я успела ахнуть, прикрепил мои руки ремнями к подлокотникам, а затем и ноги пристегнул к ножкам кресла.

При небольшом росте и тщедушном телосложении он был удивительно силен. Закрепив меня в кресле, он отступил в сторону, как художник отступает от законченной картины, чтобы со стороны полюбоваться делом своих рук.

Женщина подошла ко мне, внимательно взглянула в глаза и нажала педаль, опустив спинку кресла. Теперь я лежала перед ней, чувствуя себя совершенно беспомощной.

— Открой рот! – скомандовала она.

— И не подумаю!

— А придется! – она с двух сторон нажала на мои челюсти, и я невольно открыла рот.

— И правда, хорошие зубы! – одобрительно проговорила женщина, заглянув мне в рот. – Люблю работать с хорошими зубами. Игорь, инструменты!

Ее подручный подошел, поставил свой чемоданчик на стол, открыл его. Скосив глаза, я увидела набор сверкающих хромом зубоврачебных инструментов.

— Люблю хорошие зубы! – повторила женщина, надевая на свою голову врачебное зеркальце. – А знаешь почему?

— Понятия не имею, – отозвалась я.

Мне казалось, что если я буду ей отвечать, если буду поддерживать видимость разговора, мне каким-то образом удастся смягчить ужас и абсурд своего положения.

— Я потому люблю хорошие зубы, – наставительным тоном проговорила она, – что в хороших зубах хорошие, здоровые нервы, а значит, им можно причинить настоящую боль.. Игорь, помоги! Чего ты ждешь?

Подручный зашел сзади кресла, со стороны моей головы, и сжал пальцами челюсти, заставив меня открыть рот. Женщина склонилась надо мной, взяв в руку инструмент с длинным загнутым наконечником, и коснулась его кончиком нижнего резца. Больно пока не было, но я почувствовала ужас перед будущей болью. Я попыталась сжать зубы, но жесткие пальцы Игоря нажали еще сильнее. Я была совершенно беспомощна перед этими людьми.