Прятки с тенью

Перед Дашкой внезапно открылась вся их дальнейшая жизнь – как он будет ждать у моря погоды, ныть и обвинять во всем ее – кого же еще-то, когда жена рядом. И рано или поздно у нее лопнет терпение и она его бросит. Так не лучше ли это сделать сейчас, пока есть еще силы и планы на будущее?

Такое вот на Дашку снизошло озарение на нашем шоу.

Приняв судьбоносное решение, она со своим благоверным быстренько развелась, театр и кино бросила и открыла арт-кафе. Название хорошее – «Книги и кофе», кафе занимает большой подвал на Петроградской стороне. Места много, вечерами в кафе проходят разные концерты и всевозможные тусовки, а днем толпится народ – кто книжку почитать, кто кофе попить и поболтать, кто в Интернете початиться. У Дашки все просто – закажи чашку кофе, да и сиди себе за компом хоть два часа. Так что Дашка сейчас нужна мне как воздух – она сохранила о нашем шоу самые лучшие воспоминания.

Дашка оказалась на месте – распекала рыжего губошлепистого парня в крошечном закутке, торжественно именуемом ею кабинетом. Увидев меня, Дашка так искренне обрадовалась, что у меня потеплело на душе.

— Жанка! Так ты, оказывается, в Питере?

— Вроде как.. – вздохнула я.

Она сразу все поняла по моему виду. Сама Дашка изменилась – волосы обстригла коротко, малость пополнела, надеты на ней были джинсы и еще понавешено разных фенечек. На самом видном месте висел в кабинете плакат, где Дашка и двое парней стояли с гитарами и, судя по раскрытым ртам, пели.

— Это мы с ребятами на фестивале.. – сказала Дашка, поймав мой взгляд. – Вот, выступаем понемножку..

— А песни чьи?

— Мои, – сказала она с гордостью. – Давно этим занималась, только муж все подсмеивался. А теперь хорошо так пошло..

— Молодец! – я была искренне за нее рада.

— У тебя тоже все будет хорошо! – горячо сказала она. – Вот увидишь! Если чего надо – ты только скажи! Телевидение это бросай! Ничего в нем нет хорошего!

— Уже, – усмехнулась я. – Шоу закрыли.

— У меня артдиректор какой-то мямля, – проговорила Дашка.

— Этот рыжий?

— Ну да, дала ему неделю испытательного срока, если не станет работать – выгоню! Пойдешь на его место?

— Пойду! А пока в Интернете посижу часок, ладно?

— Да хоть целый день!

Я включила компьютер, запустила поисковую программу и первым делом выяснила, что Малая Мещанская улица с конца девятнадцатого века называется Казначейской, поскольку здесь было выстроено здание Санкт-Петербургского губернского казначейства. Дальше я углубилась в историю этой улицы, и с интересом узнала, что она находится в центре города, в той его части, которую называют Петербургом Достоевского. И сам великий писатель долго жил на этой улице, сменил здесь три квартиры, и в одной из этих квартир, в доме номер семь, он написал романы «Преступление и наказание» и «Игрок» и познакомился со своей будущей женой Анной Сниткиной.

На этом мои поиски не прекратились.

Я нашла сайт, посвященный Казначейской улице, где были перечислены наиболее интересные дома, находящиеся на ней, и вскоре узнала, что дом номер девять, построенный в начале девятнадцатого века архитектором Косолаповым, долгое время принадлежал вдове генерала от инфантерии Ванюшина. В настоящее время в этом доме располагается музей писателя Скабичевского.

— Вот он, собственный дом генеральши Ванюшиной! – воскликнула я, вызвав неодобрительный взгляд молодого человека в очках, типичного ботаника, который за соседним столиком то ли готовился к экзамену, то ли скачивал готовый курсовик.

Прежде чем выйти из Интернета, я решила по максимуму воспользоваться его безграничными возможностями. Я прочитала все, что можно, про ожерелье королевы, выяснила, что это ожерелье и связанный с ним скандал сыграли большую роль в судьбе Марии-Антуанетты и были среди обвинений, которые предъявил ей революционный трибунал и из-за которых она лишилась головы в День святого Бонифация, 16 октября 1793 года..

День святого Бонифация!

Я заглянула в открытку и убедилась, что именно этот день там упомянут. «..Милая вещица, которую он подарил тебе на День святого Бонифация..»

Теперь я не сомневалась: наверняка речь идет об ожерелье королевы, казненной в день этого святого!

Я выключила компьютер, поблагодарила Дашку и отправилась на Казначейскую улицу.

Девятый дом по Казначейской улице оказался очаровательным бело-розовым особнячком, густо украшенным лепниной, барельефами и прочими архитектурными излишествами. Два балкона поддерживали грудастые кариатиды, над входной дверью красовался герб первого владельца, а рядом с дверью висела табличка с названием: «Мемориальный музей писателя-демократа А.М. Скабичевского».

Честно говоря, я никогда прежде не слышала о таком писателе и решила, что настало время заполнить такой досадный пробел в моем образовании.

Войдя внутрь, я оказалась в фойе, где за окошечком кассы скучала интеллигентная старушка с круто завитыми седыми волосами, в темно-зеленом пиджаке.

— Я хочу осмотреть музей, – чистосердечно призналась я, подойдя к кассе.

— Похвально, – проговорила старушка, пристально осмотрев меня, как будто подозревала в том, что я связана с «Аль-Каидой» или с ирландской революционной армией. – Современная молодежь мало интересуется родной литературой. Но вам придется подождать, ближайшая экскурсия начнется через час.

— А без экскурсии нельзя осмотреть музей?

— Что?! – старушка взглянула на меня с ужасом, как будто ее подозрения о связях с «Аль-Каидой» подтвердились. – Без экскурсии? Ни в коем случае! В нашей экспозиции имеются ценнейшие экспонаты! Включая даже личные вещи писателя Скабичевского! Мы не можем рисковать их сохранностью, пуская в музей случайных людей без сопровождения опытного экскурсовода!

Делать нечего, мне пришлось дожидаться целый час. За это время я несколько раз обошла фойе, изучив его лучше, чем свои пять пальцев, прочитала вывешенный на стене план мероприятий, включавший лекции о творчестве писателя Скабичевского, демонстрацию документального фильма о его жизни и литературоведческую конференцию, а также разглядела табличку с именем кассирши. Оказалось, что ее зовут А.М. Скабичевская, из чего нетрудно было сделать вывод, что она приходится родственницей писателю-демократу.

Наконец из глубины музея показалась еще одна старушка, удивительно похожая на кассиршу. Бейдж на лацкане ее синего пиджака извещал, что ее также зовут А.М. Скабичевская.

«Видимо, у них здесь чисто семейное предприятие, – подумала я. – А эти две женщины похожи, как родные сестры. Может быть, даже близнецы..»

Несколько удивило меня полное совпадение их инициалов, и я подумала было, что у меня двоится в глазах, но тут же это недоразумение разъяснилось.

Старушка в синем пиджаке подошла к своей зеленой однофамилице и осведомилась с некоторым беспокойством в голосе:

— Агния Михайловна, экскурсанты собрались?

— Не беспокойтесь, Аглая Максимовна, собрались.

Поскольку отчества у этих женщин оказались разными, я поняла, что они не родные сестры. Может быть, двоюродные, хотя вряд ли бывают двоюродные сестры-близнецы.

Одновременно с появлением экскурсовода в фойе появилось несколько посетителей, жаждущих приобщиться к творчеству писателя-демократа. В основном это были старушки приличного вида, чем-то отдаленно напоминающие Агнию Михайловну и Аглаю Максимовну, но среди них затесался один внушительный пожилой господин в старомодных очках с толстыми стеклами, тяжело опиравшийся на массивную трость черного дерева.