Страница 20 из 62
— Я бы с удовольствием, – вздохнула я. – Да только нельзя: режиссер не велел вставать. Сказал, что поза очень удачная. Натуральная. Велел ее сохранять.
— Да, поза действительно очень натуральная, – согласился мой собеседник. – Что же делать? Может быть, попросить Венеру Викторовну, чтобы она принесла вам кофе сюда?
— Да разве эта Мегера.. пардон, Венера Викторовна кого-нибудь слушается?
— Надеюсь, меня она послушается, – он улыбнулся. – Вообще-то, это мой дом.
— Так вы – здешний хозяин! – запоздало догадалась я.
— Каюсь, это так. И зовут меня Андрей Константинович.
— А меня – Жанна.. – представилась я. – Только мне сказали, что вы в отъезде.
— Был в отъезде, да вернулся, решил посмотреть, как проходят съемки. Очень я люблю кино, и рад, что хоть как-то могу к нему прикоснуться. Ну, так как насчет кофе?
Я не удержалась от такого соблазна.
Через несколько минут экономка, женщина средних лет с крысиной мордочкой, принесла на подносе две чашки кофе. Меня она окинула ненавидящим взглядом, впрочем, на хозяина дома тоже посмотрела неласково. Он только усмехнулся:
— Строга! Не одобряет моего увлечения кино!
Я хотела предложить ему уволить противную бабу, но промолчала, поскольку это не мое дело.
Андрей Константинович устроился за маленьким инкрустированным столиком, а я пила кофе лежа, бережно сохраняя позу трупа. Оказалось, что это не так трудно, только нужно было следить, чтобы кофе не пролился на тщательно нарисованную рану. Андрей Константинович поглядывал на меня с улыбкой. Взгляд его мне понравился – без наглости и превосходства. И улыбка приятная. Кофе его экономка заваривала отлично, за это небось ее и держат.
В процессе такого увлекательного занятия я решила совместить приятное с полезным, а именно удовлетворить свое любопытство, и спросила хозяина, кто эта красивая дама на портрете.
— Мария-Антуанетта, – сообщил он. – Несчастная королева Франции, казненная во время Великой французской революции.
— Ах, ну да, я видела про нее фильм! – решила я продемонстрировать свою эрудицию.
Про открытку, которую я нашла в переплете старой тетради, я не стала упоминать – к чему говорить лишнее? Договорилась же я сама с собой, что, во‐первых, никому больше не буду доверять, а во‐вторых, меньше болтать.
Однако сейчас мне захотелось блеснуть перед этим симпатичным мужчиной эрудицией, показать ему, что я умею не только изображать жертву убийства, и я с умным видом проговорила:
— Жемчуг на портрете очень красивый, но он не идет ни в какое сравнение с ожерельем Жанны де Ламотт..
Если я хотела его заинтересовать – мне это вполне удалось.
Андрей Константинович взглянул на меня удивленно и протянул:
— Вы знаете про это ожерелье? Интересно откуда? В фильме про это, кажется, не было..
— Ну, не помню.. – засмущалась я. – Кажется, где-то читала.. а вы интересуетесь историей Франции?
Хозяин тут же нахмурился, очевидно, ему не понравился мой тон. Почтительности мало. Ну да ладно, я тут ненадолго, отлежу сейчас трупом да и пойду себе.
— Простите, – все же повинилась я, – я не должна задавать вам вопросы..
Оказалось, что обиделся он совершенно по другому поводу.
— А вы, наверное, думали, что все бизнесмены – ограниченные, малограмотные люди, которых интересуют только деньги, женщины и крутые тачки?
— А что, женщины вас не интересуют? – спросила я с самым невинным видом.
— Нет, отчего же.. я хотел не то сказать.. – он запутался, смутился, рассердился на меня за собственное смущение, потом рассмеялся и проговорил:
— Я, между прочим, по специальности историк, даже диссертацию защитил по Великой французской революции.. Потом в бизнес ушел, забросил науку..
— Как интересно! – я состроила ему глазки и изобразила полный восторг.
Не то что я такая уж кокетка, но уж больно скучно было лежать на ковре в позе трупа.
Андрей Константинович оживился, оседлал любимого конька и увлеченно заговорил:
— Кстати, то знаменитое ожерелье Мария-Антуанетта никогда не надевала, она его даже не держала в руках. От кардинала Рогана оно перешло к вашей тезке Жанне де Ламотт, а дальше его следы теряются. Когда началось расследование, Жанну арестовали, поместили в тюрьму Сальпетриер. Ожерелье так и не нашли, а Жанне каким-то чудом удалось сбежать из тюрьмы и уехать в Лондон. Там она написала скандальные мемуары, в которых описала королеву самыми черными красками, а потом погибла, выбросившись из окна..
Он сделал выразительную паузу и добавил, понизив голос, как будто сообщал мне большой секрет:
— Кстати, есть версия, что на самом деле погибла какая-то другая женщина, а сама Жанна де Ламотт скрылась и под чужим именем уехала в Германию, а оттуда – в Россию, и какое-то время жила здесь под именем герцогини Валуа.. – Он вдруг смутился: – Извините, я, наверное, совсем вас заговорил.. понимаете, это мой любимый исторический период, и когда я начинаю о нем говорить, мне трудно остановиться.
— Да что вы! – я облокотилась на локоть и снова состроила ему глазки. – Это все так интересно!
В этот момент дверь библиотеки распахнулась, в нее, наподобие маленького цунами, ворвался режиссер Михал Михалыч и с порога заорал:
— Почему труп изменил положение?
— Я вообще-то еще не совсем труп.. – попыталась я оправдаться.
— Я тебе велел лежать в той же позе! – гремел режиссер, выдирая остатки своих волос. – Или я уже не режиссер? Или мое слово здесь уже ничего не значит? И вообще, почему на съемочной площадке посторонние? – это он заметил Андрея Константиновича. – Как можно работать в таких условиях!
Андрей Константинович поднял руки и попятился:
— Все, ухожу, ухожу!
Он подмигнул мне и удалился.
Тут появилась Андромеда с бусами в руках, через несколько минут библиотека снова наполнилась людьми, и съемки продолжились своим чередом.
Наконец все эпизоды с моим участием были благополучно отсняты и меня отпустили на свободу.
Я переоделась в свою одежду, получила у Андромеды причитающиеся мне деньги. Она была так любезна, что довезла меня до метро.
Ни Васи, ни хозяина особняка я больше не видела. Пока ехала, снова навалились грустные мысли. Этих денег хватит максимум на неделю. А что, если Вася сочтет свою миссию доброго самаритянина выполненной и больше не позвонит? Нужно искать постоянную работу. Но где? Газету с вакансиями купить, что ли?
Ладно, чем думать о грустном, лучше почитаю тетрадку..
В один из дней июля Жанна де Ламотт приехала в особняк, который занимал в Версале кардинал де Роган.
— Ваше преосвященство, – проговорила она, войдя в библиотеку, где кардинал проводил послеобеденные часы, и с трудом преодолевая волнение, – у меня к вам есть дело первостепенной важности, однако я не знаю, как к нему приступить.
Кардинал поднялся ей навстречу, взял Жанну под руку и усадил в самое удобное кресло. Затем позвонил в золотой колокольчик и велел слуге принести оранжада. Только после этого он обратился к своей взволнованной гостье:
— Милая графиня, вы знаете, что я слишком многим обязан вам. Поэтому смело обращайтесь ко мне с любым делом и знайте, что вам ни в чем не будет отказа.
— Дело это не то чтобы мое, – нерешительно проговорила Жанна. – Королева, моя подруга, просила меня поговорить о нем с вами, но мне, право, неловко..
— Королева? – кардинал сложил руки и поднял глаза, как будто обращался к небесам. – Слава Создателю, наконец-то наступил день, которого я ждал всю свою жизнь! Ее величество хочет меня о чем-то попросить! Вы знаете, графиня, что я – покорный слуга королевы и с радостью выполню для нее все, о чем она попросит, разве что не пожертвую своей бессмертной душой.