Прятки с тенью

— Что за черт, – прошипел мужчина. – Как назло, возница куда-то запропастился!

— Что делать? – всполошилась Жанна. – Мы не должны попасть в руки патруля!

В это время с другой стороны появилась черная карета без гербов и украшений. На запятках ее стоял чернокожий лакей в темно-лиловом камзоле. Спрыгнув на землю, он распахнул дверцу кареты.

— Садитесь! – раздался из кареты знакомый голос.

Жанна колебалась, но, увидев, что гвардейцы прибавили шагу, вскочила в карету. Спутник последовал за ней.

Едва дверца кареты закрылась, возница хлестнул лошадей, и экипаж помчался по улицам ночного Версаля.

— Кто вы? – спросила Жанна, недоверчиво вглядываясь в лицо своего избавителя.

Вместо ответа тот щелкнул пальцами, и между ними вспыхнул тусклый синеватый язычок пламени, от которого тут же загорелся закрепленный под потолком кареты фонарь. При свете этого фонаря Жанна узнала своего итальянского знакомого. На плече у него сидел ручной ворон.

— Граф Калиостро! – проговорила Жанна с облегчением и вместе с тем с недовольством. – Как своевременно вы здесь оказались! Представляете, наш возница куда-то запропастился..

— Я имею такое обыкновение – оказываться в нужное время в нужных местах, – ответил Калиостро своим приятным, чуть глуховатым голосом. – Признаться, я уже собирался отойти ко сну у себя дома, но тут прилетел Шарль, – граф кивнул на своего ворона, – и сообщил мне, что вы оказались в затруднительном положении. Так что мне пришлось поспешить..

— Вы хотите сказать, что прибыли сюда из своего парижского дома? – с недоверием осведомился спутник Жанны. – Сколько же времени заняла у вас дорога? Должно быть, вы выехали еще засветло?

— Мой друг, я всегда говорю именно то, что хочу сказать! – мягко возразил итальянец. – А выехал я после того, как узнал от Шарля о ваших затруднительных обстоятельствах. Колокола Нотр-Дама как раз пробили полночь.

— Полночь? Да с тех пор и четверти часа не прошло! Как это может быть?

— Не вижу в этом совершенно ничего удивительного! – остановил его Калиостро. – Скажите лучше, как прошло дело? Кардинал остался вполне удовлетворен?

— Вполне, – проговорила Жанна, улыбнувшись итальянскому графу. – Просто удивительно, как легко оказалось его обмануть! Просто удивительно, как доверчивы бывают мужчины!

— В этом нет ничего удивительного, – итальянец наклонился к ней, мягко, но решительно взял за руку. – Я позаботился об этом.

— Вы? – недоверчиво проговорил спутник Жанны. – Каким же образом? И вообще, какое отношение вы имеете ко всем этим делам и откуда знаете о нашей встрече с кардиналом?

— Милорд, – Калиостро чуть заметно поморщился, – я устал повторять, что знаю все, что заслуживает внимания. А эта история с доверчивым кардиналом весьма и весьма любопытна. Кроме того, не забывайте, что это именно я познакомил вас с той малышкой. И кстати, виконт, снимите же наконец вашу маску – как будто в ней вас труднее узнать, чем без нее.

Виконт недовольно фыркнул, однако подчинился и снял свою полумаску. Он вспомнил, что и впрямь две недели назад в кабачке на северной окраине Парижа именно итальянский граф указал ему на молодую шлюху, удивительно похожую на ее величество королеву. После он рассказал Жанне об этой встрече, и в голове его хитроумной подруги созрел план, который позволил ей еще крепче опутать своими сетями наивного кардинала де Рогана.

— Ты знаешь, мой друг, – говорила Жанна своему легкомысленному приятелю, – мужчину можно заставить сделать все, что угодно, если использовать две главные приманки: честолюбие и любовь. Кардинал де Роган удивительно честолюбив..

— А что насчет любви?

— Ты видел, мой друг, как он смотрит на королеву?

Я так зачиталась, что чуть не пропустила свою остановку.

Выскочила в последнюю секунду, взбежала по эскалатору и огляделась.

Андромеду я действительно узнала сразу.

Во-первых, я сама достаточно долго работала на сволочной должности помощника режиссера, и мне был хорошо знаком тот взгляд, каким она обшаривала толпу, – озабоченный, затравленный и безысходный взгляд загнанной студийной лошади. Во-вторых, а на самом деле тоже во‐первых, ее невозможно было не заметить в любой толпе: растрепанные волосы малинового цвета с отдельными зелеными и синими прядями полыхали, как пожар на химическом комбинате. Кроме того, Андромеда была одета в короткий жакет из голубого искусственного меха и в облегающие лосины леопардовой расцветки.

— Вы – Андромеда? – спросила я, с трудом протолкавшись к ней через толпу.

— А ты – Жанна, – отозвалась она тоном не вопроса, а утверждения. – Опаздываешь, Михал Михалыч уже рвет и мечет.

Она протащила меня через сквер, в котором тетки торговали цветами и овощами со своих огородов, и втолкнула в черный джип.

По дороге она со мной и двух слов не сказала, все время звонила по телефону какому-то Ливерову.

Впрочем, ехать нам было совсем недолго, съемки проходили на Крестовском острове.

Джип остановился перед роскошным коттеджем в стиле модерн, на пороге которого нас встречал Вася.

— Ну, пойдем, – он принял меня из рук Андромеды и повел внутрь особняка. – Слушай, а ты вполне подходишь: и рост, и телосложение.. немного гримирнуть, и все в порядке. Я только еще одно тебя не спросил: ты не против кадров с обнаженкой?

— Так я что, должна играть голый труп?

— Ну, там будут две сцены с твоим участием – сначала, на месте преступления, ты будешь в одежде, а потом, в морге, голая. Так ты как, не против?

— А куда деваться? Деньги-то нужны! Кстати, судя по тому, какой роскошный особняк арендовали для съемок, денег у продюсера куры не клюют.

— Да нет, – поморщился Вася. – Этот особняк им даром достался, очень повезло: хозяин – большой поклонник кино и личный друг продюсера, он разрешил здесь снимать безвозмездно, только чтобы в титрах его имя упомянули. Сам он сейчас в отъезде, но тут его экономка ошивается, та еще ведьма.

Вася боязливо оглянулся, как будто эта экономка стояла у него за спиной.

— Зовут ее Венера Викторовна, но наши все называют ее Мегерой Викторовной. Следит, чтобы ничего не попортили или, не дай бог, не украли. Все, что помельче, в кладовой заперла.. кстати, насчет денег. Они тебя хотят нанять не только из-за суеверия, но и для экономии: актрисе Елисеевой, чей труп ты будешь играть, платят за каждый день большие деньги, вот они и хотят заменить ее где только можно, чтобы сэкономить съемочные дни, за которые ей платят.

— Да мне по барабану, только деньги сразу, а то у меня в кошельке пусто!

За таким приятным разговором мы пришли в библиотеку.

То есть это я так думаю, что это была библиотека – в этой комнате, размером с хороший концертный зал, все стены были заставлены книжными шкафами. В промежутках между шкафами висели старинные картины, имелись также скульптуры – не знаю уж, мраморные или гипсовые, и еще огромный, очень красивый глобус.

Рядом с этим глобусом стоял человечек маленького роста с круглой плешью, окруженной венчиком длинных рыжих волос, как солнце на детском рисунке.

— Михал Михалыч, – почтительно обратился Вася к этому клоуну. – Вот та женщина, о которой я вам говорил.

Судя по Васиному тону, это был режиссер.

Он повернулся ко мне, насупился, дернул себя за волосы и проговорил неожиданно мощным басом:

— Ну, не очень похожа, конечно, но на безрыбье, как говорится.. все равно, ничего более приличного мы сейчас не найдем. Она хоть как-то играть сможет?