Бывший про запас, или план “ Б ”

Глава 21. Свадьба

Дочка бывшего босса с вызовом посмотрела на меня, скривилась так, будто во рту у нее оказался лимон, и сказала, растягивая слова:

– Котик, а ты еще переживал насчет этой простушки. Вначале Мальдивы. Теперь – замуж по залету.

Ее голос звучал приторно-сладким, но в нем сквозила такая ядовитая уверенность, что по спине пробежал неприятный холодок. Я сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и в голове тут же вспыхнула дикая, почти животная мысль: вскочить, вцепиться в ее идеально уложенные белые пряди, выдрать клок за клоком, чтобы стереть с лица эту самодовольную ухмылку.

– Слышишь ты, – попробовала возмутиться я, голос дрогнул, выдавая, насколько сильно меня трясет, но договорить не успела: Танюха взяла инициативу в свои руки, выпрямилась и заговорила тем самым тоном, которым обычно ставила на место слишком наглых продавцов и чересчур самоуверенных охранников.

– Алис, это ведь та, которая спала с твоим женихом? Наследница династии Закурдаевых? – она смотрела не на меня, а прямо в глаза Милене, будто намеренно хотела, чтобы та почувствовала себя под прицелом.

Я неуверенно кивнула, ощущая, как внутри все сжимается от неловкости и злости одновременно. Мне было противно, что приходится обсуждать это вот так, прилюдно, будто мою жизнь разложили на витрине и каждый может подойти, потыкать пальцем и высказать свое «фи». Но еще противнее было то, как вытягиваются лица у Стаса и его пассии – будто их поймали на чем-то грязном, а они до последнего надеялись, что никто не заметит.

– Так, значит, это с этой фирмой твой муж собирается заключить контракт на крупную сумму, потому что она владеет крупнейшим медцентром в городе? – Танюха не отступала, ее голос звучал ровно, но в нем слышалась та самая сталь, за которую ее и ценили все, кто хоть раз видел, как она решает проблемы.

Я снова неуверенно кивнула и невольно втянула голову в плечи, будто хотела спрятаться от всего этого разговора, от их взглядов, от тяжелого молчания, которое повисло в воздухе.

– Может, не стоит ему вкладывать деньги в фирму, которой управляют люди без принципов? Как еще назвать тех, кто подбирает за чужими? – в словах Танюхи не было бравады, только холодная, отрезвляющая логика, которая била точно в цель.

– Предложение разумное, – начала я, стараясь говорить спокойно, и машинально поправила складки на белоснежном платье, скользнув взглядом по собственному отражению в зеркальной стене салона. Ткань струилась и переливалась, и на секунду я даже залюбовалась собой – будто это платье могло стать броней, способной защитить от всех этих ядовитых слов. – Но мой муж – умный человек и сам может отвечать за свои действия.

– Твой муж? – заикаясь, уточнила Милена, и в ее голосе впервые прорезалась неуверенность, будто почва под ее ногами вдруг стала зыбкой.

– Колечко на нужном пальце не заметила? – я чуть приподняла руку, чтобы кольцо сверкнуло в ярком свете ламп салона, и сама удивилась, насколько естественно прозвучал мой голос – будто я всю жизнь только и делала, что отбивалась от подобных нападок.

– Это ничего не значит… – стала оправдываться девушка, нервно теребя ремешок сумочки, и как раз в этот момент, будто по сценарию плохо поставленного спектакля, из-за ширмы показалась работница салона – с таким безупречно вежливым выражением лица, что оно казалось маской.

– Алиса Воропаева? Тут прибыло еще одно платье для примерки.

– Воропаева? Ты жена владельца клиники «МедПлюс»?

Я уверенно кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна странного, горьковатого удовлетворения: пусть знают. Пусть осознают, что я не просто «та самая простушка», о которой можно говорить сквозь зубы.

Милена сжала губы в тонкую линию, схватила Стаса покрепче за руку, будто он был ее единственной опорой в этом внезапно ставшем враждебным мире, и, бросив на меня короткий, колючий взгляд, сказала:

– Пошли, котик, зайдем в кондитерскую, а в салон заглянем после.

Они ушли, и я наконец смогла выдохнуть. В груди все еще гулко стучало сердце, но вместе с усталостью пришло и облегчение: буря миновала, пусть и оставила после себя звенящую пустоту. Платье мы в итоге выбрали – то самое, в котором я потом и вышла замуж, с легкой кружевной отделкой и едва заметным перламутровым отливом. Настоящая свадьба была назначена через месяц, и Танюша лично следила за подготовкой к торжеству: она звонила поставщикам, проверяла списки гостей, ругалась с флористом из-за оттенка роз и не давала мне утонуть в тревоге, которая то и дело накатывала волнами.

У меня тогда была угроза прерывания беременности – об этом знали только я, Рома и врач. Рома сам отправил меня на больничный, сам договаривался с клиникой, сам ставил капельницы с нужными лекарствами, оставаясь рядом до тех пор, пока медсестра не заканчивала процедуру. Он делал это молча, без пафосных речей, просто брал дело в свои руки и решал проблему так же четко и уверенно, как управлял своей клиникой.

Состоялась свадьба. Собрались наши родители, несколько близких друзей, те, кто был рядом еще со студенческих времен. Я очень боялась знакомиться с мамой Ромы – воображение рисовало суровую женщину в строгом костюме, которая будет сверлить меня оценивающим взглядом и мысленно сравнивать со всеми бывшими пассиями сына. Но она оказалась совсем другой: очень даже современной бабушкой, выглядевшей моложе своего возраста, в легком платье свободного кроя и с озорным блеском в глазах. Она обняла меня так тепло, будто мы были знакомы всю жизнь, и шепнула на ухо: «Он тебя любит. А большего и не надо». Я тогда чуть не расплакалась от облегчения – зря только волновалась.

Живые цветы, запах свежих лепестков, смешивающийся с ароматом воска от свечей, музыка, которая то становилась едва слышной, то разливалась по залу, и медленные танцы, когда казалось, что весь мир сузился до пространства между нами, – этот день был незабываемым. Я ловила себя на том, что время от времени замираю, вслушиваясь в тишину внутри себя, проверяя, все ли по-прежнему хорошо с малышом, и каждый раз, когда Рома замечал это и мягко улыбался, тревога отступала.

Беременность развивалась хорошо, и я вышла в декретный отпуск как раз тогда, когда начало холодать. В клинике тем временем готовились к большому празднику – годовщине основания «МедПлюс». Рома несколько раз предлагал мне остаться дома, но я знала, как этот день важен для него, знала, сколько сил и души он вложил в свое детище, и понимала, что ему необходима моя поддержка. Поэтому я пошла.