Страница 76 из 2296
— Пять убитых, семнадцать раненых, — выдохнул Полонский.
— Три убитых, два тяжелораненых, четыре легко.
— Нема потерь, — улыбнулся Дундич.
— Батарейцы?
— Без потерь.
— А у них что?
Все командиры переглянулись и набрали воздуха для ответа… Чтобы не началось обычное в таких случаях преувеличение, гаркнул:
— Не врать! Говорить только что точно знаете!
— Ну-у… в урочище двое убитых.
— Пятерых оттуда унесли.
— Кавалеристов, когда на пулеметы выскочили, троих положили, а про раненых не знаю.
— То есть у нас восемь убитых, у них семь. У нас двадцать с лишним раненых, у них пять, много десять.
Вот так вот, несмотря на все наши пулеметы и бронеплощадку — мы понесли почти равные потери, хотя сидели в подготовленных окопах! И это нас атаковала примерно половина колонны, а если бы вся — мы неизбежно обделались бы, несмотря на все наши пулеметы. Командиры тоже пришли к этой нехитрой мысли и погрустнели.
— Не журитесь, хлопцы, — постарался я поднять им настроение. — Броневик-то им загасили!
— Случайно… — буркнул Белочуб.
— Вот и надо учиться дальше, чтоб не случайно! И команды точно выполнять!
— Надо бы телефонного провода добыть, — невпопад бухнул Вдовиченко. — И аппаратов полевых.
— А кто с ними управляться будет?
— Так наши же! — удивился Полонский.
Точно, на кораблях телефоны давно стоят, есть специалисты. А гальванеров можно припахать к изготовлению электроподрывных машинок — судя по всему, в прямом столкновении немцы нас размажут, а вот устроить им веселую жизнь в форме партизанской войны мы сумеем. Странно, что мысли про военное электричество не пришли мне в голову раньше…
Весь вечер и всю ночь мы укрепляли позиции, а утром Голику принесли известие из Мелитополя — отряд снялся и ушел на восток:
— Проверили склады, которые мы вывезли, убедились, что пусто, и решили на нас патроны не тратить.
Ну так-то да — у Дроздовского сверхзадача соединиться с Корниловым, что ему какие-то анархисты, если они не загораживают дорогу.
Раненых отправили на бепо в Гуляй-Поле, батарею туда же, понемногу на телегах уезжали роты, а телеграф отстучал давно ожидаемое, но от этого не менее неприятное: ЦИК и Народный секретариат эвакуируются в Харьков, на Екатеринослав и Александровск идут австрияки, по дивизии с артиллерией и при настоящих бронепоездах.
Значит, пришло время выбирать: либо тоже уходить на восток, либо оставаться и партизанить.
— Немцы! — завопили с колокольни, где сидели дозорные.
Я поднялся наверх, приложил к глазам бинокль.
Вдали, от Мелитополя, шагал совсем другой противник — серо-голубоватые колонны австро-венгерских войск, пылили колеса орудий, полем шла кавалерия…
Вот и все, игры кончились, начинается настоящая война.