Страница 2263 из 2296
И тут, уже в который раз за сегодня, идя первым, не злым тихим словом вспоминал обещанные мастерами порта электронные плюшки. Понимая, что был бы хоть на одном катере группы эхолот, страх перед появлением перед собой возможных препятствий отсутствовал бы напрочь. А так, приходилось красться буквально на цыпочках, постоянно проверяясь перед собой веслом. Но попытка оказалась тщетной — больше ни единого больше подходящего места так и не нашлось. Только и того, что в одном месте обнаружили небольшой такой водопадик — поток, который его и образовал, пробил небольшую, примерно с кулак, почти круглую щель на высоте всего метра два, максимум два с половиной от воды.
Зато узнали другое — остров был почти круглым, диаметром примерно в три, может быть даже четыре сотни метров. Так что пришлось на том первом месте — и причаливать, и швартоваться к забитому во самое никуда в песок лому. И проверять своими ногами удобство подъема по природной лестнице. Которая оказалась настолько классной, что слов без матов не было ни одного.
Когда подошли к ней, то все просто охренели. Ширина ступеней была, ну максимум сантиметров пятнадцать, солидно меньше четверти. А высота… примерно по колено, то есть — сорок пять — пятьдесят сантиметров. И было их тут… шесть штук, а это значит, берег поднимался на три метра над водой. Звиздец будет любому, если он не удержится и грохнется вниз. Но, как и всегда, любопытство не один миллион шустриков сгубило — вот и мы, вооружившись, и поддерживая друг друга, начали карабкаться вверх. К солнцу. И большим приключениям. На свою задницу. В конце концов мы их и нашли…
С руганью, и вслух, и о себе, взобравшись по этому чудному лестничному маршу на гребень, все дружно охренели вторично. Поверхность острова из себя представляла чашу, с внешними краями, ободком её, на котором сейчас мы стояли, шириной метра три, может быть четыре, и поднимавшимся над остальной частью не более чем на полметра. А скорее всего в его центре было четко заметно двускатную, уже привычную нам, крышу склада, А одно только это означало, что там нас ждет зверь — охранник. И неизвестные, но тем не менее ценные и нужные подарки от устроителей. Значит — только вперед, в атаку. Но не фанатично лобовую, а обдуманную и хорошо спланированную.
— Все увидели, что там скрывается? — киваю в сторону хорошо заметной постройки, — и понимаете, что там нас по любому ждут?
— Еще бы. Мишка Гамми тут по любому должен быть солидным — учитывая то, насколько тщательно эта земля была скрыта ото всех.
— Также все мы понимаем, что перется на него буром всей толпой — это явный идиотизм? Вижу, что все. Тогда делаем так — расходимся тройками в стороны, чтобы боковые группы были напротив друг друга, но не совсем. Чтобы в случае перекрестного огня не попасть в другого. Согласны?
— А можно и по другому, — вдруг высказал свою мысль впередсмотрящий с третьего катера, до этого времени практически молчавший, — когда я малым бывал у деда в Сибири, тот мне рассказывал, что медведя иногда валят на наживку, заходя к нему застрельщиками с боков. Но там обычно вяжут к дереву или вбитому в центре поляны козу, что орет как резанная…
— И ты предлагаешь одному из нас стать такой козой?
— Да я не…
— А что? — вновь перебивая его, соглашаюсь с оригинальным предложением, — только вместо её пойдет мой экипаж — мы оставим кому-то из вас ПП-шку, а возьмем вместо неё винтовку, и пересечем линию контроля периметра первыми. А вы сразу же, как зверь на нас кинется, бейте ему…
— В ноги, — снова он-же влез, — точнее в колени и бедра, чтобы обездвижить. А лежащего потом совместным залпом в упор добьем.
— Вот так и сделаем, — соглашаюсь, — самый выгодный план, — и добавляю, — ну что, расходимся?
Вошли в невысокие, всего по плечи, заросли с трех сторон и практически одновременно, и идя мелким приставным шагом, выжидали — когда же будет его обычный знак, рев или рычание. Но дождались его только тогда, когда примерно прошли больше половины расстояния к центру, выйдя на большую поляну, где и стоял тот вожделенный склад, как тополь на Плющихе. И как только все сделали первый шаг вперед, как услышали столь ожидаемые звуки. Вернувшись назад — и они прекратились. Это означало только одно — мы у местного Рубикона.
Показываю своим — внимание, мы начинаем, и слитно снова делаем шаг вперед. Рев, и никто не нападает. Второй, уже коротенький, продвинувшись им всего на пару ступней — в ответ на него где-то из-под того долбанного склада выпрыгивает бурая громадина медведя. Поводя немного в стороны своей башкой, и не прекращая реветь, он замирает… Понятно — он пока не врубился, с какой стороны подходит осторожный и наглый враг. Взмах кистью, и мы трое снова делаем шаг, но уже полный. И дикий охранник, неожиданно опустившись на все четыре лапы, шустро бросился в атаку.
Куда стрелять, мы еще на подходе распределили жестами, и с первым его движением практически одновременно открыли огонь. Я бил из дробовика, заранее переснаряженного с картечи на пулевые, стараясь каждый раз выцеливать его голову, хотя это и было очень сложно при его прыжках вверх и рывках в стороны. Но попадал все равно каждый раз, хоть и ему в плечи, но все равно. А страшный удар восемнадцатимиллиметровой пули, как говорят в простонародье — турбинки, в любом случае наносил даже очень сильные повреждения. Вырывая из тела монстра даже с такого расстояния явно видимые куски плоти.
Соседи тоже не стояли безучастно — с частотой хорошо отлаженного и смазанного механизма они посылали свои быстрые гостинцы…, а вот куда, при его быстрых перемещениях, не мог сказать никто, кроме самого зверя. Фланговые тройки своими коротким пулеметными очередями тоже вносили свой внушительный вклад — их дробный перестук было прекрасно слышно даже сквозь тот грохот, что стоял рядом.
И наконец — первой подломилась у монстра правая передняя лапа, и он по инерции полетел кувырком через голову, несмотря на свой внушительный вес. Выстрелы на эти секунды замерли, но как только он остановился, с маху упав брюхом на все четыре, сразу же загрохотали вновь. За это время и я успел, двигаясь, что тот автомат на заводе, набить свежих патронов, и мои парни — хоть краем глаза, но заметил как они меняли обоймы. В эти очень краткие мгновения я успел вспомнить, что нам приказом было выдано оружие только десятизарядное, и заочно поблагодарил того, кто это сделал. Потому что лично у меня из восьми патронов не осталось ни единого, и не думаю, что у остальных дело было лучше.