Страница 222 из 2296
Во дворе и в помещениях колонии все больше гостей. Представители Екатеринославских заводов, депутаты Советов, корреспонденты, приглашенные из соседних сел, ветераны. Автомобили ставили на специально огороженную площадку, лошадей вели к конюшням, шустрые хлопцы и девчата расхватывали приехавших показывать колонию.
Амбары, свинарник, механический ток, мастерские, зарыбленные пруды, столовая, спальни, умывальники, овины и все-все-все — если не по последнему слову агрономии и техники, то уж по предпоследнему точно. А учебные классы по слову русскому, не случилось тут у нас никакой «украинизации», как ни бился Вдовиченко. У нас же свобода, хочешь учить детей украинскому — учи, не хочешь — не учи. Делопроизводство и высшее образование постепенно перешли на исключительно русский. А книги на украинском и газеты печатаются вовсю, особенно в западных областях.
Когда мы подошли к зданию клуба, я придержал Татьяну и Елизавету, поскольку точно знал, что случится дальше, и поостерегся. А вот Артем бдительность потерял, и на него из-за всех углов бросились члены совета командиров, подняли и сразу же подбросили вверх.
Бросили бы и меня, но я крепко держал женщин под руки, а отцеплять силком коммунары не рискнули, так что мы втроем получили отличную возможность похохотать над тем, как качают Сергеева. Замелькали в воздухе полы серого летнего френча, шевровые сапоги, растопыренные руки, улетела в сторону белая полотняная фуражка.
Когда Артема поставили на землю, я спросил:
— Ну, что на этот раз выкачали?
Артем принял фуражку, поданую кем-то из смеющихся ребят:
— Не скажу! Большой сюрприз будет!
А колонисты облепили Сергеева и утащили за собой — никакого пиетета к должности генерального секретаря КП (б)У! Да, генсека.
Сталин тоже генсек, он удержал пост в пертурбациях последних лет. «Наследство» Троцкого поделили относительно спокойно, спихнули Склянского, поставили Фрунзе и Сергея Сергеевича Каменева (чьи усы скопировали для образа в «Деревне дураков»). Без драки бульдогов не обошлось, но под ковром, под ковром, а вот после болезни Ленина все пошло куда круче.
В 1924 Зиновьев и Бухарин замутили целую интригу, чтобы отодвинуть Каменева, на которого повесили все ошибки при новом районировании СССР. Например, его долго пинали за Область Войска Донского — так-то войско расформировали и раскидали по новосозданным Ростовской и Царицынским областям, да только не все, западная половина, с шахтами и рудниками, ушла к нам. Шахтеры очень хорошо помнили, как мы за них плечом к плечу дрались, а казаки — что мы их не гнобили. Республику, кстати, переименовали в Украинскую советскую, а что делать, если Луцк, Одесса и Львов совсем не Приазовье?.
Льва Борисовича Каменева сожрали после письма больного Ленина из Горок и отправили в почетную ссылку полпредом в Италию. Год назад с интервалом в неделю померли Ленин и Дзержинский, вот тут и началось в полный рост. Если в интриге с Каменевым Сталин отмалчивался, мотивируя тем, что он «технический работник», то Зиновьева он на пару с Бухариным схарчил без всяких отговорок. Более того, именно тогда начали сажать оппозицию — «зиновьевцев» и «каменевцев», пока еще в вегетаринские политизоляторы.
Ну а как их еще назвать, если вполне комфортабельные камеры на одного запирали только на ночь? А днем можно было невозбранно гулять по всей территории — хошь в волейбол играй, хошь книжки читай, а хошь дискуссию с товарищами устраивай. Даже гостей допускали. Вроде так поначалу сидели и троцкисты в моей реальности, а потом гаечки закручивали, закручивали, и закрутили вплоть до «могилы невостребованных прахов».
Выпинывание Каменева и особенно шефа Коминтерна Зиновьева вкупе с тем, что Красная армия не пошла далее линии Керзона, вернув только земли этнических украинцев и белорусов, весьма позитивно сказалось на международном облике СССР. Последовал вал признаний, даже высокомерная Америка начала предварительные процедуры к установлению дипломатических отношений.
Горны заиграли общий сбор, все устремились во двор колонии, и на минуту там стало суматошно и людно, как в воскресенье на проспекте Кропоткина в Екатеринославе. Но все разобрались по привычным местам, а перворазников буквально за ручку отвели куда надо ребята из комиссии по встрече.
Сигнал «Общий сбор» произвел разительные перемены — колонисты в последний раз подровняли свои ряды, добродушные и покровительственные лица взрослых мгновенно посерьезнели и заострились вниманием.
Руководитель колонии закончил протирать очки, водрузил их на нос и, не оглядываясь (знал наверняка, что все уже готово), скомандовал:
— Под знамя — смирно!
Грохнули барабаны оркестра, вскинулись вверх в рот-фронтовском приветствии кулаки, торжественно и неторопливо выплыло на двор в руках знаменной бригады черное полотнище с красной звездой. Боевой, заслуженный флаг, врученный колонии самолично Нижняковским после расформирования Крымского корпуса.
После краткого приветствия и торжественных ритуалов сбора отряда победителей, которым выпала честь косить рожь и вязать первый сноп, мы все двинулись по украшенной флагами и гирляндами дороге к намеченному под жатву полугектару, тоже обнесенному флагами.
Командир сводного начал косить, идущая за ним бригада девушек ловко связала первый сноп соломенным жгутом, обмотала цветочной гирляндой и передала командиру. Он поднял сноп на плечо и с напутственными словами вручил самому младшему колонисту под общие аплодисменты.
Следом на поле вынеслись механические жатки, сидевшие в седлах как влитые хлопцы вели коней рысью, не притормаживая даже не поворотах. Круг, второй, третий — поле сжато!
По возвращении рассаживались за столы абы как, позабыв про назначенные места, не чинясь ни возрастом, ни должностями — генсек и дидусь из Александровки, шефская комиссия и бывшие махновцы, комбриг и атаман, директор совхоза и учитель.
Первое слово дали Сергееву.
— Ребята! Вы большие молодцы! Первый сноп это хорошо и даже отлично…
Уловив в речи очевидное «но», ряды шевельнулись.
— Сегодня у меня для вас совсем необычный подарок, — Артем сделал небольшую паузу и бахнул: — Партия решила подарить вам завод.
За столами зашуршал удивленный шепоток.