Страница 2165 из 2296
И тут, поняв, что она попала, и скрыться не успевает, девушка прямо на бегу развернулась на сто восемдесят градусов, мигом припала на одно колено, и ухватив рукоятку второй рукой, открыла огонь. Но прозвучало только два выстрела, и вслед за ними раздался щелчок ударного механизма, сигнализируя, что патронов в обойме больше нет. Один из преследователей, что подобрался ближе, и хромающий крикун рухнули, как подрубленные, но последний, оставшийся целым, резко подскочил… и из-за плеча замахнулся своим дубинатором, метя прямо в голову.
Но вот тут у ближайшего к месту событий нашего парня не выдержали нервы, и он подсечкой свалил чужого противника, который со всего маху грохнулся об землю. Явно во время удара крепко приложившись и спиной, и, тем более, головой — вон как она сразу мотнулась из стороны в сторону. И не успел тот прийти в себя и начать, медленно переворачиваясь, подниматься, как на него навалились сверху, и дополнительно оглушив, чтобы вдруг не завопил, стали вязать за спиной руки. Практически в это же время зашевелилась и подстреленная парочка, и от греха подальше, все остальные мои бросились скручивать уже и их. В поисках ткани, чтобы заткнуть всем трём рты, моя рука чисто машинально зацепилась у одного за футболку, я на автомате ту дернул, разрывая — и глядя на эту открывшуюся картину, мне все, ну или почти все, стало ясно.
У лежащего передо мной чела вся грудь, живот, плечи — и, скорее всего, даже руки до самых кистей, были обколоты картинками церквей, цепей, обпутаны колючей проволокой, с восьмилучевыми звездами на ключицах. То есть — вот тут, сейчас валялся яркий представитель племени зэка, и, что скорее всего, глядя на его слегка туповатое лицо и перекачанные руки, не авторитетный чел. А представитель одной из нижних ступеней воровского мира — шестерка, или может быть уже бык. Решив проверить свою догадку, сделав пару шагов к ближнему, а потом и к последнему, по очереди каждому задрал одежду…
— Что, нормальные местные схватились с сидельцами?
— Именно так. Точнее — это уголовная кодла подмяла под себя три ближних к себе группы, превратив селян, простых городских обывателей, студентов и интеллигентов в своих рабов. Ну а что они сделали с женщинами, объяснять не нужно.
— И много их там оказалось?
— Основной состав — всего двенадцать человек, собранные их старшим, авторитетом из Твери, в одну банду. Они все и составляли половину своего стартового сообщества.
— А остальная его часть? Они кем были?
— Не поверишь — никем! Из мужчин — туда ещё попало три студента-ботана, и пара обдолбаных нарков, что, найдя почти сразу дикую коноплю, стали только тем и заниматься, что курить её. Ну и на свою голову им досталось семь женщин — которых использовали только на кухне и для удовлетворения мужских надобностей.
— Это тебе пленные рассказали?
— А кто бы ещё в то время поделился подобной информацией? Только они.
— И ты, как и я с Независимостью, бросился приносить добро и сеять благодарности?
— Почти.
— А почему — почти? А не полностью?
— Там вылезло ещё много чего. К моменту, что вся троица расписанных молодцев была вполне нормально упакована, за эти секунды дела, беглянка пришла в себя после падения — её сбил с ног тот, неудачно упавший, преследователь. Она тоже приняла непосредственное участие в экспресс-допросе, но не в нём самом, а в задавании правильных вопросов, добавляя ответы теми фактами, что знала сама.
— А что за ствол у неё был?
— Да травмат на базе ПМ, из которого она выпустила в этом столкновении последние патроны. Пока мы там решали вопросы с бандой, близкая перестрелка стала постепенно затихать, точнее не затихать, а уменьшалось количество стволов, ведущих огонь.
— Это у наших заканчиваются патроны, — прокомментировала она ситуацию, — их и так было немного в запасе, а тут пришлось интенсивно отстреливаться.
— А ты кто такая, красавица? — спросили у неё.
— Человек. Девушка.
— А назвать себя эта девушка может?
— Оно вам нужно? — и увидев большими буквами написанное на наших лицах недоумение, продолжила, — Марина Лебедь. Устраивает? Нет? Да неужели? Псковские мы. И не только я одна — а полностью всех людей моего сообщества выдернули сюда из этого региона. Может быть вы попозже разберетесь с нами, и вот ними, — с чувством пнула она носком полуботинка одного из своих преследователей в бок, — нашим помощь нужна, и сильно! Там и так большая половина уже была ранеными.
— А кто это там — все? Ну кроме того, что прожили в одной группе месяц? — собираясь и оправляясь, спросил я у той.
— Я ведь уже сказала — мы ПскОвские. Часть из нас уже работала в местном ЧОП*-е, часть там же стажировалась по специальности, и ещё часть училась на курсах охранников-телохранителей.
*ЧОП — частное охранное предприятие.
Но так как и та шарашка, и вторая — были собственностью одного и того же человека, то сталкиваться друг с другом приходилось не единожды, хотя мы все ни разу и не друзья, да и не родственники.
— А как же вы все сюда попали? В одно и тоже место и одно же со всеми время?
— Никто из нас с этой тайной так и не разобрался. Хотя у всех в памяти отложилось только одно — дата пятнадцатое сентября восемнадцатого года. Лично я сама с утра прибыла к подопечной со своим наставником, сдавать свой последний экзамен перед официальной работой. Только выдали мне в конторе не боевое оружие, а травматическое. Часть парней были в разных группах, занимающихся на полигоне, и так далее. Как мы выяснили в разговорах друг с другом, исчезновения происходили в течении всего дня — начиная с пяти утра и до десяти вечера. А тут все появлялись рано утром, по одному в течении трёх суток, и в разных местах. А потом все собирались, или нас собирали… — вот так мы, очень кратко, знакомились во время бега к их дому.
— Так вы все…
— Да-да. Мы все пятеро, как ниточка за иголочкой, быстрым полубегом двинулись вслед за этой Мариной. А буквально через минуту, практически выскочив на полянку со стоящим на ней складом, услышали последний выстрел из гладкого, близкий сочный мат, и слова:
— Ну вот, блин блинский, и чем теперь отбиваться? Я же тебе вчера говорил, что нечего экономить на боеприпасах, зная, что бандюганы могут напасть со дня на день.