Страница 2159 из 2296
День 31. Часть 13. Эпизод второй. Ярослав и Русь. Очередная находка.
Эпизод второй
Ярослав и Русь. Очередная находка.
— Так, ну а чем же закончился ваш поход ко второй цели? Нашли там ещё кого-то?
— Вот с ними мне повезло уже намного больше. А если говорить точнее — то очень даже хорошо. И ещё… Расстояние от первого склада, так и оставшегося Безымянным, до второго, который местные назвали Приморским, те же три километра, как это и сказала Катя. Состав его? Очень мне он интересен — за те четыре недели, что я провел у тебя на Независимости, с подобным даже и не думал, что столкнусь. Двадцать четыре человека, выдернутых для участия в этом эксперименте из одной, всего только одной области России, Калининградской. По три человека, не играет роли по количеству населения города — маленького или нормального, но было выхвачено сюда.
Они сами, ещё в период своего становления, как сообщества, недоумевали, когда пытались в этом разобраться. Так как люди попали сюда и из самого большого, четырехсоттысячного Калининграда, так и из крохи, всего трех с половиной тысячного посёлка Ладушкин. Ну для меня, это как-то всё равно, а самое основное — что они все, только выслушав мой рассказ о Независимости, процессе освоения Руси, и будущих перспективах, без принуждения заявили о своем согласии на переезд, и вхождение в состав её сообщества. Опять же, я дипломатично промолчал, что с их группы и начнется его становление.
— И кто же тебе там попался?
— Кто? Люди — просто прелесть. И по возрасту, и по специальностям, и по убеждениям.
— А с убеждениями-то ты как разобрался?
— С трудом, но смог. И что в них самое интересное, среди всей той толпы не нашлось, по словам их Главы и, одновременно, безопасника, ни одной, вообще ни одной, представляешь, либерастической твари. И, тем более, не попалось ни единого мечтателя о демократическом, европейского толка, развитии. Так что с этим тут нормалёк. Плохо только одно — Глава их бывший, безопасник-самоучка, стал им тольно на основании того, что прочёл в свое время море художественной литературы подобной направленности. Ну а мне такое не пойдет, и для должности своего молчи-молчи, как их, СБ-шников, называли еще при Союзе, нужно будет искать спеца основательного, и учившегося им, да и, чтобы, с опытом работы человека хотелось бы…
— Не переживай, есть у меня для этого шикарная кандидатура. Только этот претендент на такую должность ещё колеблется — вешать себе на шею такую обузу, или отказаться.
— И кто же это? Я его знаю?
— Должен помнить. Она — выходец из недр Центрального, Ирга Гнедыш.
— Нихрена себе. Ты что? СБУ-шницу мне предлагаешь? Они же наши злейшие противники. А вдруг, приехав ко мне, станет воду тут мутить?
— Не переживай. Мы с ней уже практически всё обговорили, и пришли к устроившему обоих решению — служить Леонардовна будет не за страх, а за совесть.
— Уверена?
— А то!
— Ну тебе виднее. А мне страшновато — вдруг чего.
— Поверь — все будет тип-топ. Гарантирую.
— Посмотрю. Но пока сам не удостоверюсь полностью, будет твоя протеже под колпаком. Не обессудь.
— Твое право. Но и твоя обязанность — всех и вся проверять.
— Не по себе как-то, ну да ладно. Перейдем снова к Приморским. Их там пятнадцать мужчин, от восемнадцати и до тридцати пяти — и самый старший из них, пенсионер, бывший майор-погранок Никита Сергеевич, точно, как тот кукурузник, но только с фамилией уже Зотов, и был их главой. И девять женщин — возрастом опять от восемнадцати, но уже до сорока лет.
— Повезло снова тебе — столько в работоспособном возрасте мужиков привалило.
— Когда они только согласились с моими предложениями, я в душе уже прямо возликовал — такая помощь твоим парням будет, даже слов не хватило для выражения радости. Ну не буду томить тебя. Из этого числа, семеро военных, сухопутных вояк — из них пятеро парней, и две молодые женщины. Одна — сверхсрочник-сержант, связистка из штаба. И вторая контрактница-отпускница, что домой в отпуск приезжала. Эта пока о себе ничего особого, да и не особого, не раскрывала, по словам Сергеевича.
Пять студентов — от восемнадцати и до двадцати двух лет. Вот эта, самая старшая среди них, Нина-Нинель, выучилась на геолога в Питере, и после сдачи выпускных экзаменов приехала к бабуле в гости, ей перед первым выходом в поле отдохнуть в управлении дали. Всего в студентах, с ней, пара парней, восемнадцати и двадцати лет, и три девчонки — восемнадцати и двадцати лет от роду. Пятеро моряков — четыре мужчины и женщина. Но вот она, хоть и флотская, но сухопутная, кем-то там при штабе охраны водного района была. Из мужского квартета — два гражданских, и два с боевых кораблей, но все они в рядовых ходили.
— Не в рядовых. На флоте такого звания нет. В матросах.
— Ну да ладно тебе, не придирайся к словам. Продолжаю.
Рабочие тоже попали сюда, а не только вояки да сопутствующие им. Четверо работяг, трое мужчин, от двадцати пяти и до тридцати с плюсом, но не из той породы, как говорится — бери больше, кидай дальше, пока летит, отдыхай. А нормальных, с руками дружащих. Один — каменщик, но не просто шабашник-рукожоп, а, опять же, по словам Зотова, который со всеми за месяц и перезнакомился чуть ли не до целования в десны, и подружился, а профи хорошего уровня. Он им, кстати, у склада очаг сложил на три прибора — котел для первого, для второго, и под сковородку или чайник. Я посмотрел, пока было время, что ожидали конца их сборов, на него — шикарная штука вышла. Заодно с одним небольшим топором и ножовкой и навес под кухню-столовую забацал, стол туда смастерил, лавочки — скамеечки. Так что не только с мастерком умеет управляться, но и плотничать неплохо может.
Второй и третий из этого класса — станочники…
— Во! А мне как раз такие нужны. Меняемся?
— А может быть, когда они точно понадобятся, в командировку к вам отправить?
— Ну, и так можно. Хотя сменятся лучше бы… Ну да ладно.
— Договорились. Так вот — старший из них, ему тридцать три года, мастер на все руки. Универсал, так сказать. И токарь, и расточник — но вот что это такое, я только не знаю, и сверловщик, и фрезеровщик, и шлифовщик. Пойдет тебе такой кадр?
— Должен. Мы ведь только планируем у Дома организовать пром-участок.