Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2153 из 2296

— Ну а теперь будем разбираться уже с вами, — перехожу к представителям очередной, только что обнаруженной нами большой общины, — что вы о себе скажете да расскажите? — понимая, что троица, сидящая в самом конце — это они и есть. Там были — молоденькая девушка, на первый взгляд как бы не лет восемнадцати от роду, парень примерно двадцати — двадцати пяти, и тридцати с лишним летний подтянутый, со строгим выражением лица, мужчина.

— Мы шли сюда каждый отдельно от других… — начала, к моему большому удивлению, именно эта девчушка. Назвать её взрослой — просто язык не поворачивался, так молодо и юнно она выглядела, и внешне, и на лицо, а, тем более, своей хрупкой фигуркой.

— Сразу решили по максимуму собрать у экипажей сведения о том месте, откуда пришли поисковики? — перебила я ту.

— Да.

— И почему сделали именно так? Неверие ко всем и ко всему?

— А как бы вы себя вели, прожив месяц в том котле противоречий, куда нас занесла воля этих треклятых «Устроителей Эксперимента»? — неожиданно услышала в ответ от всех троих, произнесших это почти одновременно. Проговорив это, они переглянулись, и горько улыбнулись.

— Так плохо у вас там?

— Не то слово — плохо, — повела свою речь опять эта мелкая, — извините, от расстройства даже не представилась. Я Дия, точнее мое полное имя Клавдия, но оно мне не нравится, вот и сократила его. Дия Берёза, мне двадцать два года. Сама родом из Белорусского города Кобрин, но последние семь лет прожила у тети в Нижнем Новгороде, и там же окончила НИУ ВШЭ* по специальности юрист-международник.

*НИУ ВШЭ — Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики.

Правда, по основной своей специальности поработать так и не смогла — не нашла себе хорошего и богатого спонсора для этого. Но всё же год практики у меня есть — хоть и только помощником адвоката.

— И ты, там, у себя. Кстати — а как вы назвали свой основной остров? Стала законоутверждающим лицом?

— Ну не совсем так, но с поддержкой военных, мы смогли хоть как-то, но организовать наших демократов да либералов с ярыми провозглашателями независимости всех ото всех. Блин — как вспомню этот бред, что там бурлит весь месяц, дурно становится.

— Что? Много представителей разных регионов бывшей страны?

— Не то слово. Сборная солянка, но такая «вонючая», слов просто нет. Начали нас собирать, точнее именно наша тройка, попавшая сразу на самый большой остров, сделала это уже на четвертый день. Как только получила свой бонус за объединение. Нам выдали пластиковый шестиместный прогулочный электрокатамаран с солнечными панелями на крыше, что была сделана над всем салоном. Хоть он и большой с виду, но лёгкий — двое мужчин свободно его перенесли из центра острова к побережью всего с двумя остановками для отдыха.

Вот на нем они и сделали первый, да и все последующие семь выходов к окружающим нас маленьким островкам и большим, плоским скалам. Два дня шли эти работы, которые закончились большим скандалом и ссорой всех нас. Остров свой мы вначале, когда там еще были втроём, назвали Райские кущи — потому что кустов, часто очень колючих, там просто море. А на шестой день, посмотрев на все происходящее, я его переименовала в Вавилон. Типа — все это, как Вавилонское столпосотворение.

Почему же это так произошло? Только мы трое сразу были из России, правда разных её регионов. Первым туда был выброшен самый старший из нас на тот момент — Всеволод Рогов, тридцатипяти летний сибиряк-охотник. По его рассказу, он готовился к выходу на промысел, и выхватило его со всем снаряжением — и карабином Сайга, и патронташем, и рюкзаком со всем тем, что нужно в тайге при длительном там пребывании.

Вот он-то и завалил охранника нашего будущего для всех жилья, найдя ещё утром, при первом проходе по острову, эту постройку. Там, все три недели, мы все и жили, ссорясь все со всеми с самого утра и до позднего вечера.

— И кто же вам достался, что такое произошло?

— С тех семи клочков практически безжизненной суши было собрано по три представителя разных… ну можно сказать, стран. Хотя лично я, по своему воспитанию, всё ещё считаю их республиками Союза. На эти свои первые аэродромы их выбрасывало по одному на каждый, и все себя там первое время вели нормально. Пока мы их не собрали вместе. Там были — молдаване, западные украинцы, белорусы, литовцы, латвийцы, эстонцы, и снова русские. И вот только благодаря двум из них, одному, офицеру и ветерану-афганцу, а второму — сержанту и участнику обеих чеченских войн, удалось поддерживать хоть какой порядок. Без постоянных и ежедневных митингов и выступлений, и без частых схваток с мордобитием.

— И именно они остались сейчас там, сдерживать то демократически-либеральное сборище?

— Именно так.

— Так какие у вас всех выводы относительно оставшихся?

— По отдельности, в принципе, они все нормальные. Но жить они должны только раздельно друг от друга. Может быть тогда они и будут вести себя по спокойнее.

— А кто они? Образование? Кем работали? Сколько среди них мужчин и женщин?

— Сильного пола у дерьмократов чуть больше — их одиннадцать, а слабого всего семь. Возрастная планка — начиная от тридцати-тридцати пяти и до пятидесяти-пятидесяти восьми. Самый старший среди всех, латыш, работал там главным редактором местной газеты в родном городе. Ярый русофоб и всеми своими конечностями голосует только за Европу. Потом — журналисты, двое, один — венгр из Ужгорода, а второй еврей из Минска. Подобного же мировоззрения. Офис-менеджеры — четыре очень молодые женщины, чуть старше меня. Белоруска, украинка, молдаванка и эстонка. Три из них, вроде как, художники, все разного пола. Да-да: Он, Она, и Оно. Две секретутки — москвичка и киевлянка. Упоминалось, или мне это уже так кажется, что несколько из них были артистами. Только вот чего? И какие? В упор не помню.

— То есть — новоявленная интеллигенция, что ни взять не могут, ни дать?

— Да вот и нет. Все они друг у друга вполне успешно могли и брать, и тем более давать.

— Даже так?

— А то. Каждую неделю им заказывала по акционной противо-спидозной бесплатной там тысячной упаковке презиков. Трахались — что кролики, друг с другом, всё свободное время от своих митингов.

— А ели же что? Только с канала питались?