Страница 2090 из 2296
День 30. Часть 5.
После возвращения из поездки, где я гостила у Стаса, первым, уже к самим сумеркам, сквозь неплохо идущий дождь от нохчей вернулся Федор со своими бойцами. А в судах его мини-эскадры, почему-то увеличившейся ещё на одну здоровенную посудину, было полным-полно людей – и все мокрые, хоть бери и выкручивай каждого. И первыми его словами, после того как он привел себя в порядок и переодевшись в сухое явился на доклад, были:
- Командир, а ведь ты, как обычно, была полностью права. И во всем.
- Что там такого случилось? - Случилось? Да теоретически-то ничего необычного. А если практически – то пришлось немного пострелять, но именно что немножко, и без трупов с их стороны. Борзые кавказцы отделались только несколькими ранеными. Из полезного? Первое – это заначки. Ведь, как ты помнишь, выжившие в той атаке на нас сдали практически все свои – и мы их откапывали в таких местах, о которых можно подумать только в самый последнем случае. Ну или в офигенно сильном угаре. Одно только хреново – из всех тайников их боевого эмира, что так неосторожно сгинул при атаке, и известных его присным, один мы так и не нашли. Нам – он-то похрен и фиолетово, но, по словам командира его засадного звена, там были брюлики, желтяк да наличка. И вот, если его найдет какая-то новая непримиримая сука из их породы, то за это он сможет нанять ближних или дальних сородичей, по национальности или просто по вере, которые вполне могут принести нам немало неприятностей. - А что это ты вдруг, вояка до мозга костей, а на фене заговорил? - Хмык! Ну ведь военным я стал только с семнадцати лет, после школы – а до того, как и вся молодежь страны, был обычным босяком и мелким рэкетиром. Тогда, уже перед самыми выпускными, меня повязали на мелочи, и путевый опер из розыска дал мне совет. Завязывать с этой блатной жизнью, пока не отправился на ПМЖ в места не столь отдаленные. Это, в лучшем случае, а обычно мои ровесники заканчивали свою жизнь или в травме, калеками на всю жизнь, или на погосте, в виде холмика и надгробия. Не знаю даже, что тогда на меня больше повлияло – его слова, слезы на глазах у отца, или сердечный приступ матери, но выйдя через неделю из ИВС, ни разу не встретился по своему желанию с друганами. Только они сами всё пытались вернуть меня на путь праведный, как они его понимали - придя снова в бригаду, и участвуя во всех их разборках и стычках. Как я удержался – так до сих пор и не понял. Но только сдав экзамены, ещё до выпускного, выбил в школе свои докУменты, и свалил к троюродной тетке, в Рязань, от греха подальше. А там меня двоюродный брательник и сманил на учебу к себе, в училище ВДВ имени генерала Маргелова. А вот жаргон так на всю жизнь и прицепился ко мне. - Ясно все с тобой, «босяцкая десантура». Наш ты, по жизни наш, на веки веков. Так что там было дальше с теми недо-нохчами? - ? Не понял? А при чем тут – наш?