Страница 19 из 42
Глава 10
Братья въезжали в ворота Лациума не печалясь, а радуясь. Они устали и были по локоть в крови. Но, несмотря ни на что, торжествовали, упиваясь лучами утреннего солнца.
Они провели вместе ночь под звездами, пировали жареным деликатесом своего народа… Арджун сказал Джаю, что мясо хиро обычно употребляли в пищу, только когда животное уже не давало молока или не производило потомства. А убивали зверя исключительно по ритуалу, с уважением и достоинством. Это был повод отпраздновать хорошо прожитую жизнь, рассказывая истории и смеясь.
Братья решили, что богиня-мать степи хотела, чтобы они отведали хиро, несмотря ни на что. Богиня, о которой они слышали из уст Балбир, как и сказки.
Именно Балбир они и отправились искать сейчас.
Эту степную женщину много лет назад прислали заботиться о Джае и его братьях. Они провели вместе всего пару лет, живя в помещении для слуг, а потом Джаю поручили заботу о Леониде, а его братьев отправили осваивать охотничье дело.
Балбир научила их тому немногому, что они знали о своем народе. Только у Арджуна, старшего из них, сохранились смутные воспоминания о родине.
Теперь Балбир работала в доме мелкой дворянки, переехав из дворца, когда возраст взял свое. Она заслуживала попробовать хиро. Братья жили жизнью, которую они не выбирали, но все трое чувствовали себя виноватыми в том, что с годами перестали часто с ней встречаться.
Трое юношей представляли собой странное зрелище: все в крови, как и их лошади, не говоря уже о самодельных санях из шкур и веток, нагруженных горой разделанного мяса, которые они тащили за собой. В любое другое время стража остановила бы их задолго до того, как они добрались бы до дома хозяйки Балбир. Но из-за спешной организации праздника по случаю помолвки на кухню стягивали десятки блюд со всей империи. Лациум был странным городом – одиноким поселением в дне пути от Серебряных морей, на западном побережье разросшейся империи. Он располагался среди полей, лесов и саванны, словно маленький остров в море дикой природы и многочисленных сельскохозяйственных угодий, соединенных лишь длинным извилистым мостом Кашмирской дороги.
Это было скорее большое поселение, которое именовалось городом лишь для того, чтобы казаться величественнее. Здесь все было посвящено заботе о сабинском дворе.
В Лациуме обитали десятки суконщиков, портных, сапожников, модисток и ювелиров, а также оружейников и кузнецов. Ремесленники изготавливали товары для знати, чиновников и военных, живших рядом с дворцом. Придворная мода менялась, казалось, вместе с ветром, и в лавках всегда царила оживленная атмосфера. Трое братьев их избегали, поскольку патрулирующие стражники дубинками отгоняли подозрительных нищих и немытых людей.
Пришлось избегать и многолюдных рынков. Еда, конечно, была еще одним востребованным товаром, и прилавки с экзотическими фруктами, мясом и специями были в Лациуме буквально повсюду. В тех редких случаях, когда Джаю удавалось наскрести достаточно монет, он пробовал дешевые фрукты на выброс – помятые или подпорченные; это была одна из немногих радостей, которые ему удалось найти в этом месте.
Даже на боковых улочках было ясно, что в городе живет королевская семья: мостовая была вымощена белым привозным камнем, а здания при любой возможности украшались резьбой, мозаикой и прочей витиеватостью. На мозаиках и даже настенных рисунках красовались грифоны, чамроши и львы. Каждый дюйм был посвящен почитанию сабинян, исключение составлял лишь памятник павшим от Багровой смерти, установленный в глухом переулке в честь умерших от чумы, которая унесла много жизней более десяти лет назад.
Куда бы братья ни повернули, улицы были переполнены. Поскольку приближалась королевская свадьба, а в город съехалась знать двух великих цивилизаций, здесь можно было заработать.
Они почувствовали облегчение, добравшись до входа в дом для прислуги дворянки. Утро уже было в самом разгаре. Скоро их будут ждать на своих постах, и Джай начинал нервничать.
Арджун стучал в дверь, пока та не приоткрылась; на них посмотрел чей-то подозрительный глаз. Из дома вышла женщина с перепачканными мукой руками.
– Самое подходящее время для визита, когда хозяйка ожидает завтрака! – запричитала женщина с самарионским акцентом. – Если вам нужна Балбир, то она занята!
Арджун закатил глаза.
– Не лги нам! Даже пленные не начинают работать в такую рань!
– Называешь меня лгуньей? – поджала губы женщина.
Она подняла руку и отдернула вырез блузки, обнажив татуировку.
– Знаешь, что это значит, придурок? Я не умею лгать! Именно это и нравится хозяйке!
Джай поморщился от неуклюжести брата. Самарионы были одновременно и народом, и религией, их родина находилась на севере империи. Согласно вере самарионов, ложь была тяжким грехом, за который они приговаривались к вечному адскому огню. Немногие все еще верившие в правдивость этой угрозы носили татуировку религиозного завета.
– А теперь вон отсюда! – прошипела она. – Поиграете в счастливых дикарей в другой раз!
Джай увидел, как Арджун ощетинился от ее слов. Юноша слез с лошади и поспешил к брату, прежде чем тот успел гневно ответить женщине. Со вчерашнего вечера Арджун был как на иголках.
– Дорогая леди, – сказал Джай, низко поклонившись. – Приносим свои глубочайшие извинения за столь внезапный визит. Мы всего лишь хотели порадовать ваш дом вкусным мясом в качестве благодарности за заботу о нашей дорогой Балбир.
Женщина открыла рот, потрясенная витиеватой высокородной речью. Самый светлокожий из троих, Джай был степняком лишь наполовину, и она не могла понять, кто же он такой. Юноша продолжил, прежде чем она успеет что-нибудь сообразить:
– Это подарок для вашего дома. Мясо хиро. Все, о чем мы просим, – чтобы вы разрешили всем слугам его попробовать, в том числе и пленным. И рассказали, кто им его подарил. Это еще не все… – Джай поспешил к саням и выбрал самый лучший мраморный кусок корейки.
Женщина жадно смотрела на него. Красное мясо было деликатесом даже для зажиточного горожанина, не говоря уже о такой служанке, как она.
– Хиро, говоришь? – пробормотала она. – Разве это не одно из ваших грязных животных?
– Не грязнее свиньи, – живо ответил Джай.
Он развернул салфетку, в которой лежали хлеб и сыр, и завернул туда мясо, прежде чем передать его в руки надзирательницы.
– Прошу вас, – снова поклонился Джай. – Мы, степняки, должны быть признательны нашим покровителям, независимо от того, пленные мы или свободные.
Женщина что-то проворчала.
– Хорошо, что хотя бы один из вас знает свое место.