Страница 2 из 8
Каждое его слово было как пощечина. Звонкая, хлесткая, болезненная.
– Но ты говорил… ты был так добр со мной… – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы унижения.
– Я бизнесмен, Аня. Я умею вести переговоры и делать так, чтобы партнеру было комфортно, – его лицо стало жестким, черты заострились, превращая мужчину, которого я любила, в чужого ублюдка. – Ты удобная, тихая, лишних вопросов не задаешь. Идеальная, покладистая жена для статуса, которая будет сидеть дома и не отсвечивать, пока я делаю дела. Неужели ты, серая мышка, правда думала, что я могу искренне желать тебя? Посмотри на Риту, посмотри на себя. Будь реалисткой.
Он ударил по самому больному. В самое сердце, не оставив ни единого шанса на иллюзии. Вся эта сказка, все мои надежды на нормальную семью, на любовь, которую я так бережно взращивала в себе, оказали просто «комфортными условиями сделки». Я для него даже не женщина. Я – выгодный пункт в контракте.
– Денис, ну долго еще? – капризно протянула брюнетка, болтая ногой. – Она сейчас разрыдается, а я терпеть не могу женских истерик.
Но я не разрыдалась. Слезы высохли, не успев пролиться, оставив после себя лишь выжженную, покрытую пеплом пустыню. Что-то внутри меня с громким стеклянным звоном треснуло и рассыпалось. Глядя в эти ледяные, пустые глаза, я вдруг поняла, что говорить больше не о чем. Слова кончились. Не будет ни битья посуды, ни выяснения отношений. Я просто не могла находиться с этим человеком в одном помещении ни секундой дольше, чтобы не испачкаться.
Я молча развернулась.
– Аня! – властный голос Дениса в спину заставил меня на секунду замереть. – Я повторяю, езжай домой, выспись. Завтра я пришлю водителя. И не вздумай звонить отцу, ты сорвешь подписание договора, а истерики нам сейчас ни к чему. Будь хорошей девочкой. Мы же взрослые люди.
Я не обернулась. Пройдя в спальню – нашу бывшую спальню, где еще утром я проснулась в его объятиях, – я вытащила из шкафа старую спортивную сумку, с которой когда-то ходила в фитнес-клуб. Руки двигались на автомате, словно принадлежали роботу.
Что взять? Что вообще из этого по праву мое? Шмотки из миланских бутиков, купленные на его деньги? Драгоценности? Нет. Я с остервенением сдернула с пальца кольцо с бриллиантом. Оно не хотело сниматься, жгло кожу, но я стянула его силой и бросила на прикроватную тумбочку. Кольцо со звоном покатилось, остановившись у края.
В сумку полетели только мои документы – паспорт, диплом, некоторые бумаги. Следом теплый свитер, джинсы, старая зарядка, простенький ноут, косметичка. Я выдвинула нижний ящик комода, где лежала моя заначка – крошечная сумма наличными, которую я скопила с зарплаты на новогодний подарок для Дениса. Забрала все до последней тысячной купюры. Это заняло не больше пяти минут.
Когда я снова вышла в коридор, из кухни доносился тихий смех. Они даже не сочли нужным перейти в другую комнату или прикрыть дверь. Я для них пустое место, тень.
Я накинула плащ, перекинула сумку через плечо и взялась за ручку двери. Я уходила в никуда, сожженная дотла, оставив часть своей души на том мраморном полу, среди раздавленных эклеров. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Дверь захлопнулась, навсегда отрезая меня от прошлого.
Я не помню, как спустилась на лифте. Не помню, как кивнула охраннику на ресепшене. Вырвавшись на улицу, я сделала первый, жадный вдох, словно до этого находилась под водой.
Ледяной осенний дождь обрушился на меня с новой силой. Он хлестал по лицу, заливался за шиворот, моментально промачивая одежду, но мне было все равно. Я шла прочь, не разбирая дороги. И только когда светящаяся вывеска жилого комплекса скрылась за поворотом, маска шока треснула.
Колени вдруг подогнулись, отказываясь держать тело. Я опустилась прямо на мокрую скамейку на автобусной остановке. Пальцы вцепились в волосы, из груди вырвался страшный, животный вой. Слезы хлынули водопадом, обжигая ледяные щеки. Я задыхалась от рыданий, раскачиваясь из стороны в сторону под проливным дождем. Меня не спасали ни руки, ни плащ. Меня било дрожью от осознания, что все, во что я верила, было ложью. У меня больше нет свадьбы, нет будущего, нет семьи, ведь родители не простят мне срыв контракта.
Я осталась одна. Моя жизнь была разрушена до самого основания, стерта в пыль словами человека, которому я по глупости отдала свое сердце. Где-то вдалеке просигналила машина, мимо проезжали редкие автомобили, окатывая асфальт водой, а я сидела в темноте, под проливным дождем, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови. Зажмурив глаза, я дала себе только одну клятву в эту ночь – он больше никогда не увидит моих слез.
Что бы ни случилось завтра, я больше никогда, ни за что на свете не буду ничьей удобной вещью.