Страница 56 из 73
– Здесь никого нет. Только ты и я, – улыбаясь, сказал Юшенг. Затем он отпустил её ладонь и выудил из рукава своего ханьфу нефритовую шпильку белого цвета. Она выглядела совсем просто, но в то же время изящно. – С днём рождения тебя, Юй Цин!
Произнеся эти слова, он осторожно воткнул шпильку ей в волосы, собранные в высокий пучок на голове.
Цин ошалело наблюдала за его действиями. Слова застряли в горле, но она всё же заставила себя заговорить.
– Откуда… Откуда ты узнал?
Юшенг рассмеялся, поправив прядь волос, обрамляющую её лицо. Кончики пальцев коснулись её щеки, вынуждая Цин смутиться ещё сильнее.
– Я же говорил, что у хранителя небесных врат есть некоторые привилегии!
– Пользоваться своим положением – бесчестно!
– Не поздравь я тебя, как бы смел смотреть тебе в глаза после этого?
– Пережила бы! – фыркнула Цин. Затем она вскинула на небожителя взгляд. Она понимала, что должна что-то сказать, как-то объяснить вчерашнее. Но почему же он сам молчит? Почему ничего не спрашивает? – Юшенг, вчера я…
Не позволив Цин договорить, Юшенг неожиданно обнял её, крепко прижимая к себе. Уткнувшись ему в грудь, Цин ощущала, как сильно грохочет его сердце. Так же сильно, как и её собственное.
– Я не тороплю тебя, Цин. Когда ты захочешь мне всё рассказать, я тебя выслушаю, – прозвучал его проникновенный шёпот рядом с её ухом. – И от своего слова не отступлюсь. Несмотря ни на что. Мне не важно, кто ты! Я хочу быть рядом…
Его руки ещё крепче сжали её в объятиях. Несмело Цин обняла его в ответ, наслаждаясь этим теплом.
– Сколько ты уже стоишь здесь? Ты же замёрзла! – возмутился вдруг Юшенг, нехотя размыкая руки. – Возвращайся в комнату!
– Но…
– Возвращайся! – подтолкнул её в спину Юшенг. – Кое-кому тоже не терпится тебя поздравить!
– Ван Юшенг, ты что, всем рассказал? – ахнула она, с укором посмотрев на него, пока они шли в сторону её комнаты.
– Нет, только твоим друзьям!
Друзьям… Цин едва не сбилась с шага. Она думала, что в этой академии её окружают лишь враги. Выходит, ошибалась…
Вскоре они оказались у дверей её комнаты. Когда Юшенг распахнул перед ней деревянную створу, из комнаты послышался громкий нестройный возглас: «С днём рождения, Цин!»
А внутри её уже дожидались Юйси, Мэн Яо и Чен. На их лицах блуждали улыбки.
– Проходи скорее! – засуетилась Юйси, подталкивая Цин к столу. – Смотри, что у меня здесь?
– Это же лапша долголетия
[20]
[По китайской традиции в день своего рождения именинник должен съесть «чаншоумянь» – лапшу долголетия. Для её приготовления раскатывают из теста всего лишь одну, но необычайно длинную полоску. Именинник должен съесть её так, чтобы она не разорвалась.]
! – оторопело произнесла Цин.
– Точно! – подтвердила демоница. – Мэн Яо лично приготовила её. Для тебя, Цин!
Последний раз лапшу для неё готовили матушка и Сиу. На её восемнадцатый день рождения.
– А Чен выбрал для тебя самый лучший гуцинь! – вставила Мэн Яо.
Цин нервно рассмеялась. Она совершенно не представляла, как ей реагировать и что сказать.
– Я вам так благодарна! – наконец произнесла она, уставившись на лапшу.
– Ну что ты, Цин! – рассмеялась Юйси.
– Но ты могла и сама нам сказать, что у тебя день рождения! Негодница! – упрекнула её Мэн Яо. – Если бы не хранитель Юшенг, мы бы так и оставались в неведении!
– Мэн Яо права! – поддержала её демоница. – Нехорошо скрывать что-то от своих друзей, Юй Цин!
Всё внутри Цин перевернулось после этих слов. Они считали её своим другом, а она… Она врала им, глядя в глаза! Врала с самого первого дня. Врала и не смела открыться. Ведь на кону стояла судьба её клана. Цин не имела права рисковать!
«О, если бы вы только знали!» – подумала она, смотря на их счастливые и доверчивые лица.
«И ты продолжишь им врать!» – настаивал внутренний голос, с которым Цин вынуждена была согласиться.
Как только за ними закрылась дверь, Цин прижалась спиной к деревянной поверхности, переводя дыхание. Глаза защипало от скопившихся слёз.
В ту же секунду в её сознании вспыхнули слова Юшенга, которые он направил ей с помощью техники хранителей Цзы Ху.
«Надеюсь, ты не забудешь этот день, Юй Цин!»
Она с силой зажмурилась, пытаясь вытравить его слова из своей головы. Потом, не справившись с нахлынувшими эмоциями, Цин медленно сползла вниз по стене, разразившись беззвучными рыданиями.