Страница 6 из 53
— Да, конечно.. — Эльвира снова вспыхнула.
— Так вот, я думаю, что это тебе должно подойти..
С этими словами Анна выдвинула ящик туалетного столика и достала оттуда бархатную коробку.
Глаза Эльвиры загорелись, как тормозные огни автомобиля, она не смогла с собой совладать.
— Ты посмотри, посмотри! — усмехнулась Анна Ильинична.
Эльвира осторожно открыла коробку, при этом руки ее дрожали.
И сердце у нее взволнованно забилось.
В коробке на черном, как осенняя ночь, бархате лежали брызги южного моря.. капли лазурной, оглушительной синевы..
— Это малая парюра, — проскрипела старуха, наслаждаясь впечатлением, которое произвело на Эльвиру содержимое коробки. — Сапфиры и бриллианты. Как видишь, серьги, браслет и перстень. Бриллианты, правда, небольшие, но сапфиры очень даже ничего. Те, что в серьгах, по четыре карата. Другие поменьше.
— Это.. это мне? — пролепетала Эльвира, с трудом справившись с дыханием.
— Тебе, тебе, милочка! — проговорила тетка снисходительно. — Ведь ты ко мне пришла, проведала одинокую старуху.. хотя ты мне, в общем, не родня, но все же парюра в семье останется..
Она быстро и внимательно взглянула на Эльвиру:
— Ведь она останется в семье? Ты ее не продашь? Не пустишь по ветру? Я могу на тебя надеяться?
— Ну что вы, тетенька.. конечно, тетенька.. как вы могли такое подумать!
— Смотри у меня!
Едва Эльвира покинула гостиничный номер, прижимая к груди коробку, в дверь снова негромко постучали.
— Ну, кто там еще.. — недовольно пробормотала Анна Ильинична и повторила громче: — Кто там? Горничная? Я никого не вызывала! Я вообще просила сегодня меня не беспокоить!
Она прекрасно помнила, что просила вчера всех этих, с позволения сказать, родственничков нанести ей визиты, но решила притвориться беспамятной старухой, так проще.
— Никого не принимаю! — снова закричала она.
Дверь тем не менее открылась, и на пороге появились две женщины — опирающаяся на суковатую палку старуха в темном платке и особа помоложе, с водянистыми рыбьими глазами и узкими, бледными, жалостливо поджатыми губами.
Старуха вцепилась скрюченными пальцами в плечо своей рыбоглазой спутницы, оглядела комнату неодобрительным взглядом и громко спросила ее:
— Куда это мы пришли? Где это мы? Кто это? Варвара Петровна из собеса?
Спутница покосилась на нее испуганно и проговорила вполголоса, но вполне слышно:
— Мама, не начинай! Ты же мне обещала!
— Ты говорила, что гулять пойдем, на нашей скамейке посидим, будем песни петь, а сама куда меня притащила? Что это за ведьма раскрашенная, как покойница?
— Мама! — Дочь не слишком уважительно дернула ее за руку. — Прошу, замолчи!
Затем она повернулась к Анне Ильиничне:
— Здравствуйте, тетушка!
— Садитесь! — не столько предложила, сколько приказала хозяйка номера, указав на два стула, и, внимательно приглядевшись к посетительницам, проговорила, скривив губы в некое подобие снисходительной улыбки:
— Это, значит, Вера.. Мало изменилась! А ты, милочка, кто такая? Что-то я тебя не признаю!
— Я — Василиса.. — отозвалась рыбоглазая особа, — дочка Веры Ивановны.. я же вам на вокзале уже говорила.. я вам там уже представилась..
— Что? — Анна Ильинична удивленно подняла брови. — Дочка? На вокзале говорила? Извини, милочка, я запамятовала. В нашем возрасте, знаешь ли, такое бывает.
— Да, мне ли не знать.. — Василиса быстро, озабоченно взглянула на мать.
— Дочь, значит.. А я было подумала, что Веруся на старости лет стала лесбиянкой!
— Как вы могли такое подумать? — Рыбьи глаза округлились, лицо побагровело. — Как вы такое только могли подумать?
— А что еще я должна была подумать? — Анна Ильинична изобразила смущение. — Наша Верочка замужем никогда не была, а по молодости лет очень даже увлекалась.. впрочем, не будем об этом! Все мы не без греха! Главное, вовремя остановиться..
— Пойдем отсюда немедленно! — прогремела старуха и ударила в пол своей клюкой. — Наслушалась уже песен!
— Мой отец погиб перед самой свадьбой.. — пролепетала ее спутница, потупив взор.
— Ну конечно! Или в космос улетел, с концами, — подхватила Анна Ильинична, откровенно наслаждаясь моментом. — До сих пор летит в межзвездном пространстве.. наверное, как раз пролетает мимо альфы Центавра..
— Пойдем отсюда! — сурово повторила старуха. — Я чувствую ее греховные помыслы..
— Всяк судит по себе..
— Пойдем уже! Зря мы пришли! И вообще, у меня суп на огне оставлен..
— Подожди, мама.. — прошелестела Василиса. — Ничего у тебя не оставлено. И вообще, мы должны проявить смирение.. христианское терпение.. мы должны быть выше этого.. как говорил отец Никодим, наша сила в вере..
— Все равно от нее никакого проку не будет! Зря мы только шли сюда! Вот Элька перед нами приходила — та небось с ней легко договорилась, ишь, какая довольная уходила! Ну да — они одного поля ягоды! А мне от этой вавилонской блудницы и не нужно ничего! Я с этой Иезавелью не хочу иметь ничего общего! Мне ее деньги противны! Я к ним вообще не прикоснусь, даже если она меня будет уговаривать..
— Мама, какие деньги! — всерьез испугалась дочь. — Мы же не из-за них пришли!
— Какая принципиальная позиция! — проговорила Анна Ильинична. — И какая похвальная откровенность! Значит, вы пришли в надежде разжиться у меня какими-нибудь деньгами или чем-нибудь ценным? Ну, в общем, кто бы сомневался!
— Как вы могли подумать? — воскликнула рыбоглазая Василиса.
— Повторяешься, милочка!
— У нас и в мыслях ничего подобного не было.. разве только если вы хотели пожертвовать на богоугодные дела..
— Пожертвовать? А впрочем, коли уж зашел разговор о чем-нибудь ценном.. у меня для Верочки действительно кое-что приготовлено. С учетом ее интересов.
Она повернулась, открыла один из чемоданов и достала оттуда какой-то небольшой плоский предмет, завернутый в мягкую ткань, и протянула его Василисе:
— Вот, это икона семнадцатого века. Или даже шестнадцатого, точно не помню. Чудо святого Георгия. Поразительная вещь, и кстати, очень ценная, московская школа, мастерская Иоанна Схимника. Во всем мире таких две или три. Серебряный оклад, все дела. Мне за нее два миллиона предлагали..
— Долларов? — Глаза Василисы хищно сверкнули.
— Фунтов, милочка! Дело было в Лондоне. Предлагал один олигарх из наших, но я отказалась. Зачем мне лишние два миллиона? А так — вещь красивая, пускай лучше в семье останется.
— Да, конечно, лучше в семье.. впрочем, это не имеет значения.. — Василиса приглушила блеск глаз. — Важно, что это икона, святая вещь.. мы можем пожертвовать ее храму..
— Принимаете, значит, подарок от Иезавели?
— Не принимайте мамины слова так близко к сердцу.. вы же понимаете, это у нее возрастное..
— Возрастное? Да она моложе меня лет на пять!
Василиса развернула платок и впилась взглядом в икону.
— А теперь уже и правда можете идти, — проговорила Анна Ильинична, и на ее лице проступила усталость. — Мне нужно отдохнуть.. прилечь.. я устала..
— Пойдем, мама! — Василиса завернула икону, вскочила. — Пойдем.. не будем мешать Анне Ильиничне..
Старуха поднялась, бросила на хозяйку номера странный взгляд и направилась к двери. Потом остановилась, круто развернулась и вдруг рассмеялась.