Страница 47 из 67
Галина Сергеевна, ворча, что «без мяса русский человек совсем не человек», хотела взять тоже, что и я. С чизкейком. Пока случайно уронившая вилку Айка не продемонстрировала все изгибы своей фигуры. С кормы. И возможности японской гибкости. И худобы…
В результате Галку пришлось обнимать. И едва ли не силой пытаться поменять очередное, явно теперь ненавистное тофу на хотя бы котлеты. В результате чего неожиданно получил в ответку опять женский заговор и очередной бунт. Ещё и с подключившейся на раздаче британкой.
Галю лишили котлет, чизкейка и нагрузили целым подносом «травы». На что она подозрительно косилась уже не только на меня, но и на повариху. И, как-то натужно смеясь, ворчала, что я у неё никакой не кобель, а какой-то там озабоченный бык. Раз столько травоядных коров себе в стадо завёл…
Мы тогда уселись за столик в углу, стараясь особо не привлекать внимания. Но даже и здесь, в этом постоянно наполненном людьми месте, вокруг нас чувствовалась зона отчуждения. Никто не садился рядом, никто не занимал столики по соседству, никто не подходил.
А Галя… Галина Сергеевна как будто не видела усиливающегося отчужденья вокруг. Галя мне заявила, что если я в наше дружное «стадо» приведу для разнообразия ещё и рыжую британку, то она меня забодает! Насмерть. Несмотря на полное отсутствие у неё рогов… Или на лапше, мною на уши ей повешенной, тёмной ночью вздёрнет! На люстре…
Айка смеялась. Айка заявляла, что если Галя-сан одна не справится, то она придет ей на помощь. Она рыжих не любит… А потом, взглянув на мой поднос, вдруг решительно притянула его к себе. Толкнув вместо него свой.
— Андрюса, ты стал жутко толстый! Боюсь, мы даже вдвоем тебя не поднимем! — Заявила она с шутливой улыбкой. Только вот в глазах даже моей японочки застыла постоянная озабоченность и тревога. — Мы с Галей-сан тебя слишком раскормили. Сладким! Теперь я тоже буду следить, чтобы ты правильно у нас питался. Никаких сладостей, никаких рыжих! И мяса тебе нельзя! Ты наказан — будешь есть мой рис!
Я тогда опешил.
Нет, я понимал, что создал своим женщинам очень непростой гордиев узел. И несмотря на показную браваду и Айке, и Галине Сергеевне совсем не до смеха. И шутки только попытки скрыться от реальных проблем. Только…
Только, вот, как ни больно, но в любовном треугольнике всегда все углы тупые. И «вырулить» у меня из этого болезненного для нас троих тупика никак никуда не срасталось. Не рубился мой узел.
— Айка, я не люблю тофу…
— Ничего не знаю Андрюса, это полезно отсутствием тестостерона! — Отрезала она и для убедительности накрыла мою котлету скрещенными вилкой с ножом. — А есть убитых бедных животных не только вредно, но и аморально!
— Особенно коров…
Галина Сергеевна сначала нахмурилась, в её глазах мелькнуло что-то горькое. Ну да, Айка вроде ни на что не претендует, но… на всех фронтах ведёт постоянную осаду — пытается заботиться, пытается быть полезной, пытается заменить её во всём. Это же очевидно. Особенно психологу с таким уровнем и опытом как у Гали. Аксиома создания якорей привязанности. Но Галчонок, моя удивительная Галчонок, тряхнула головой, словно стряхивая прочь мрачные мысли, и вдруг рассмеялась.
— Айка, ты что, думаешь, в этом стаде травоядных буренок только одна можешь о нашем кобеле позаботиться? — Галя, легко, как на турнире по фехтованию, подцепила и, подкинув своей вилкой вилку немного растерявшийся Айки, тут же ткнула в мою котлету, ловко наколов её, отправила себе в рот. — Я, вот, например, эти киевские котлетки тоже обожаю! Так что, пока ты там с рисом Андрюшу учишь, я…
Она не договорила.
Я увидел, как лицо её на мгновение застыло — нет, не побелело, не исказилось сразу какой-нибудь киношной гримасой, а словно Галю внезапно посетила очень важная мысль. Архиважная. Глаза расширились. Она резко вдохнула, как будто не смогла набрать воздух.
— Андрей… — выдохнула она почти беззвучно.
Рука с вилкой дрогнула. Металл звякнул о край тарелки.
Я еще тормозил, думал, пытался сообразить, а внезапно ставшая стремительной и резкой Айка уже стучала Галчонка кулачком по спине. Наивная…
Через секунду Галю скрутило.
Она схватилась за горло — с отчаянной, животной силой, словно пытаясь разорвать что-то внутри.
— Галя! — заорал я, вскакивая.
А жена уже заваливалась, падала со стула. Я подхватил её, прижимая к себе. Тело стало странно тяжёлым и одновременно каким-то выскальзывающим, аморфнообразным. Совершенно не способным держать форму. Дыхание — частым, рваным, с короткими, бесполезными вдохами.
Глаза не закатывались. Галя неотрывно смотрела тогда на меня. Только на меня! Глаза в глаза.
Полностью осознанно. Понимая каждый потерянный миг. И в этом взгляде я прочел её полное понимание и осознание того, что произошло.
— Айка, не бросай, сбереги… — Последнее, что попыталась она прошептать, вцепившись в руку подруги. Но уже не смогла. Не успела. Только очередной судорожный выдох дёрнул бессмысленно тело.
Губы быстро темнели. Кожа — уходила в странную, грязно-бледную серость.
Во мне тогда первый раз что-то умерло. Первый кусок. От обычного человека. Большой и неимоверно важный. Лопнуло, обрываясь что-то живое и способное чувствовать.
— Айка, это яд. — Озвучил. Нет, скорее, констатировал я в тот момент. Спокойно. Осторожно опуская Галину Сергеевну на кафельный пол. — Какой-то быстрый клеточный яд. Ингибитор цитохромоксидазы…
Айка уже была рядом, на коленях.
— Дыши! — Она попыталась разжать Галкины зубы. — Давай! Дыши!
— Стой! — Её торопливую попытку начать искусственное дыхание пресёк, поймав за волосы и резко рванув назад. — Не трогай рот!
— Андрю, она задохнётся! Надо…
— Дыханьем тут не поможешь, только рядом ляжешь! — Почти рявкнул я ей. — Сказал же, это клеточный яд! Кислород у неё не усваивается!
Айка замерла на долю секунды, потом с силой выдавила тревожную кнопку на своем рабочем браслете. По залу завыла тревога.
А я уже всё осознал. Слишком быстро. Слишком чисто. Без привычной для большинства отравлений продромы.
— Цианид…
Галина дёрнулась у меня на руках. Тело на секунду выгнулось, прошла короткая слабая судорога — тотальная, как удар электрического разряда. И едва ощутимо сжала мне руку. Как смогла…
Дыхание оборвалось.
Я нащупал пульс на шее. Есть! Но частый. Нитевидный. Срывающийся.
Попытался делать дыханье рот в нос…
Через тридцать секунд дверь распахнулась. Влетела первая реанимационная бригада.