Страница 37 из 67
Генерал смотрел на меня тогда долго-долго. Казалось целую вечность, секунд двадцать, наверное. Злым и тяжёлым взглядом. Потом кивнул.
— Через десять минут идёт катер для эвакуации пострадавших десантников в Миасский госпиталь. Если ты умудришься засунуть к ним твоих беременных женщин — обещаю, я не замечу.
— Спасибо, генерал!
Я смог и успел! Галчонок пыталась сопротивляться, ссылалась на долг, на то, что её работа ещё не закончена, на то, что на кого она меня бросит. Айка молчала, но по её лицу я и так видел, как же ей плохо.
К вечеру база на острове ушла полностью в красную зону.
Очередное, наверное, уже десятое за сегодня экстренное совещание вечером проводили в Миассе. В 26-ой гимназии.
Город гудел, город не хотел выселяться в неизвестность. Горожанам дома было лучше!
Ага… Пока военным удавалось оставлять происходящее на острове в тайне, пока городские больницы не стали принимать пачки пострадавших солдат.
Дальше началась обыкновенная паника. И уже росгвардейцам в/ч 3276 пришлось не сладко, пришлось сдерживать, успокаивать…
— Мы не можем остановить градиент, — говорил Пин. — Но мы можем экранировать от него группу. Пусть на короткое время, но можем!
— Как? — Колдунова, потеснившего в силу нештатного ЧП объединенное командование, интересовала только практика. В сгущающиеся сумерках за окном учебного класса армейские «Уралы», рыча дизелями, вывозили и вывозили притихших, испуганных горожан.
— Низкочастотные поля, генерал, очень трудно экранировать традиционными методами. Фарадеевская клетка для ELF не работает — длина волны слишком велика. Мы, конечно, и так попробуем. Но есть другой способ: выровнять потенциал. Если человек будет находиться внутри проводящей оболочки, которая подключена к заземлению с тем же потенциалом, что и окружающая среда, градиент не будет через него течь.
— То есть?
— Костюм из ферромагнитной сетки, — пояснил инженер из Курчатова, — заземлённый конечно. И автономный генератор, работающий в противофазе.
— И как долго можно работать в вашей защите?
— Зависит от плотности потока, генерал. Если зона не расширится, то ориентировочно около получаса. Этого хватит, чтобы добраться до плиты и попытаться её обнулить. Ну или взорвать.
— Взорвать? — Встрепенулся фон Айбарек. В его голосе мне послышалась какая-то нервная нотка. Жаль, значения тогда не придал…
— Да, обычный сфокусированный заряд пластита, — спокойно ответил ему Пин. — Если подорвать его непосредственно на плите, мы с коллегами думаем, получится алтарь расколоть. Градиент схлопнется.
— А если не схлопнется?
— Думаю, доктор… Тогда, от выделившейся энергии, наши русские друзья потеряют этот прекрасный город. И дай Бог, чтобы один… — Пин посмотрел на Колдунова. — Поэтому, генерал, не принимайте скоропалительных решений. Риск должен быть оправдан.
— Кто нужен, чтобы пойти? — Спросил Колдунов.
Пин считал, что должен он, но курчатовцы и медики в один голос твердили, что он не дойдет.
Да и бельгиец упёрся едва ли не рогом — идти должна команда «Оne»! И опыт, и квалификация, и сбалансированный состав на случай всяких нештатных моментов в команде в наличии…
Американцы мялись и что-то шептали тогда Колдунову.
Почему генерал Колдунов принял предложение бельгийца, а не наших курчатовцев, я просто не знаю.
Понятно, что с плитой алтаря всё равно работать придется физикам поля. Или военным сапёрам.
А может…
Может оказаться важным на месте и ксенопсихолог мог. Чтобы, например, понять выверты логики Древних…
Колдунов долго тогда молчал. Дал проораться, выпустить пар. Когда же в классе наконец перестали драть глотки в попытках выяснить, кто же лучше и кому нужно идти, генерал выдал своё решение. И задал ещё один очень важный вопрос.
— Это не обсуждается. Идёт группа фон Айбарека. И двое саперов. Один мой, другой от коллег из Штатов. — Потом повернулся к китайцу и так же не повышая голос спросил. — Доктор Пин, через сколько будут готовы костюмы?
— На десять человек уже готовы, генерал.
* * *
Нарциссическая акцентуация
Ночевать девчонок разместил в Миассе по-королевски. Применительно к условиям городка, конечно.
Успел и смог засунуть в роскошный люкс ресторанно-гостиничного комплекса «Нептун» на Макеева, 16. Который спешно переоборудовали под нужды военного штаба.
Город гудел и боялся. Город хотел оказаться подальше, город готов был отдать не только жалкий номер на время. Он готов был бросить всё, чтобы хотя бы просто жить!
Я слушал этот гул из окна штабного УАЗа и думал: типичная массовая реакция на неопределённую угрозу. Регрессия к базовым инстинктам. Страх перед неизвестностью всегда самый сильный, он легко превращает людей в обезумевшую толпу…
Нас, команду «One», прямо на городском пляже спешно учили пользоваться на коленке собранными сборной «солянкой» физиков неудобными и почти не гнущимися защитными антиELF-латами. Металлизированными костюмами с длиннющими хвостами заземляющих кабелей. И кучей наспех впихнутых под эту защиту различных приборов.
Готовили, пытаясь впихнуть хотя бы азы понимания того жизненно необходимого из чудовищно необъятного и абсолютно непонятного курса физики поля…
Айка, не скрывая, ревела и не хотела пускать. Галчонок бледной тенью былого «хранителя» моталась за мною и, когда казалось никто не слышит, просто шептала: «Вернись! Слышишь, Левин, только вернись»…
Фон Айбарек, естественно, шанса не упустил. Перехватил меня с Галиной Сергеевной у багажника нашей машины.
— Левин, — крикнул он. — Спрячься под юбку и не мешай лучшим!
Я только успел сжать кулаки. Рванул к нему, но Харламов поймал за плечо, Галка — вцепилась в локоть руки.
Как оказалась между нами Ава Форестер я тогда не успел даже понять, не увидел просто. Да и не стала б эта маленькая женщина серьезным препятствием. Однако в её глазах было столько ледяного презрения, столько ярости, что минуту назад надменно смеющийся Дитрих фон Айберек сдулся как шарик.
— Дитрих, вы переходите все границы! Не в первый раз уже. Если намёк на такое повторится хоть раз, то я обещаю — приложу все усилия, чтобы вас вычеркнули из списка группы! Вместе с вашим навязчивым дублёром…
Он тогда промолчал. Отошёл к лодке. А я поймал себя на мысли, что в этой маленькой американке есть что-то от британской леди. Той, которую прозвали железной. Та же ярость и сталь, прикрытые тонкой вуалью ангельского женского фейса…