Страница 48 из 81
— Простите, Анна Аркадьевна, – в очередной раз промямлила Марина.
— Перерыв пять минут. Все посторонние мысли выкинуть вон, или премьеру танцевать не будешь. – Этой сухой угрозы Марине хватило, чтобы выкинуть из головы абсолютно все.
Телефонный звонок застал Марину на пороге театра. На этот раз ее мысли были полностью заняты сегодняшней репетицией, а потому ответила она, не глядя на экран, думая о своем.
— Мариночка, добрый день. Извините за беспокойство, это Алексей Анатольевич. – Перед глазами Марины всплыл образ бабушкиного старого поклонника. – Мариночка, я звоню узнать, вы подумали о моем предложении?
Голос поклонника звучал ласково, но Марину он отчего-то разозлил.
— Да, – резко ответила она, поджимая губы. – Я не собираюсь продавать подвеску ни за какие деньги. Это решение окончательное. – И закончила разговор.
Вот прицепились.
Домой Марина шла пешком. Бабушкина квартира, а теперь, стало быть, ее, находилась на Миллионной улице. Можно было бы и такси вызвать, но Марине хотелось немного развеяться, подумать, а потому, закинув на плечо баул с балетками, костюмом и прочими вещичками, она двинулась вдоль канала Грибоедова к Мойке. В Михайловском саду набухшие почки сирени готовились вот-вот распуститься, окутав сад яркой молодой зеленью. Солнечные блики играли на куполах Спаса на Крови, от воды канала тянуло свежестью, и Марина с наслаждением шагала по старым неровным гранитным плитам набережной, любуясь весенним городом.
Вечер у нее был свободен, и Марина размышляла, не поехать ли ей к отцу. Когда Марина свернула на Мойку, возле нее притормозила с неприятным скрежетом старенькая иномарка. В иномарке сидели трое молодых, горячих представителей южной национальности с дерзко сверкающими глазами, сурьминно-черными бородами и громкими голосами.
Марина прибавила шагу. Народу на набережной, как назло, было мало, вообще не было, скорее бы добраться до переулка.
— Эй, красавица, куда так спешишь?
— Поехали покатаемся?
— Эй, красавица. Поехали с нами, мы тебя таким шашлыком угостим!
«Да отвяжитесь вы!» – чуть не со слезами думала Марина, стараясь не показывать, что вообще замечает их, и прибавляя сколько можно шагу. Когда Марина свернула в переулок, машина свернула за ней.
«Надо приготовить ключи». Надо поскорее открыть дверь парадной, чтобы они не успели шмыгнуть за ней или задержать ее. Марина судорожно соображала, роясь в своей бездонной сумке. Ключи она нашла, счастье, что вход в парадную был с улицы, а не со двора.
Пассажиры иномарки не унимались, и Марина очень боялась, как бы они не покинули свой драндулет, чтобы преследовать ее пешком, потому что стоило Марине свернуть на Миллионную, и преследовать ее на машине они не смогут, не та сторона улицы. К счастью, этого не произошло. Едва Марина свернула на свою улицу, иномарка прибавила газу и рванула вперед. Марина выдохнула и сбавила скорость. Но каково же было ее разочарование, когда у самой парадной она заметила спешащую ей навстречу знакомую машину с высунувшимися из окна возбужденными бородатыми лицами.
К парадной! Скорее! Теперь уже Марина побежала без всякого стеснения. Приложить таблетку к домофону, поскорее захлопнуть за собой тугую тяжелую дверь. Слава богу. За дверью на улице слышались разочарованные возгласы.
Марина перевела дух, не спеша пошла вверх по лестнице.
— Привет. Чего такая запыхавшаяся? – услышала Марина сверху знакомый чуть насмешливый голос. – От хулиганов, что ли, убегала?
На лестнице стоял Степан.
— Ага. Прицепились какие-то на старой иномарке. От самой Мойки за мной ехали, – поделилась Марина.
— Что-то тебе, мать, не везет. Ладно, пойдем до квартиры провожу.
Они поднялись на третий этаж, Марина благополучно открыла дверь ключом и вошла в тихую квартиру.
— Ну пока, я побежал, у меня встреча с клиентом, – попрощался сосед.
Марина скинула кроссовки, плащ и прошла на кухню. Налив себе стакан воды, она подошла к окошку и увидела, что в маленьком дворике на единственной чахлой яблоньке, росшей в углу газона, распустился первый цветок. «Весна», – сладко вздохнула Марина, потянувшись, как вздыхают по весне все неустроенные девушки, а иногда даже и устроенные. На сердце было пронзительно светло и чисто, захотелось вдруг романтики, первого поцелуя, признаний в любви.. Из сладостных мечтаний ее вырвал звонок телефона.
— Алло? – легким, все еще мечтательным тоном ответила Марина.
— Марина Юрьевна, добрый день. Это Володин. Простите за беспокойство, но я хотел узнать, вы приняли решение относительно подвески?
— Опять подвески? – мгновенно пришла в себя Марина. – Я, кажется, вполне ясно сказала, что не собираюсь ее продавать. Ни за какие деньги, и прошу впредь меня не беспокоить. – Это же надо, какая бестактность! И дергают ее и дергают, никакого покоя.
— Извините, Марина Юрьевна, за мою настойчивость, но наш клиент очень заинтересован в этой вещи, он коллекционер и потому несколько азартен, – с прежней мягкой вежливостью проговорил собеседник. – А потому я все же предлагаю вам еще раз подумать, вопрос цены мы пока оставим открытым. Клиент готов торговаться. Настоятельно прошу вас подумать еще раз. – И он повесил трубку.
Последняя фраза прозвучала как-то неоднозначно. Марине даже померещилась в ней какая-то скрытая угроза. Но, возможно, только померещилась, потому что голос собеседника звучал на протяжении всего разговора одинаково тихо, спокойно и вежливо, и все же..
Марина поежилась.
Она присела на стул у окна и задумалась. С момента смерти бабушки ее жизнь как-то незаметно утратила прежнюю счастливую безмятежность. Нет, в ней, конечно, и раньше случались разнообразные неприятности и недоразумения, вроде сломанного каблука, потерянного мобильника или неудачи в театре, но никогда еще Марина не испытывала такого внутреннего непроходящего беспокойства, скорее даже тревоги, как сейчас. И объяснений этой тревоге она не находила.