Страница 46 из 81
Глава 13
Санкт-Петербург. 15 апреля 2022 г.
«Мать Евдокия», так в кавычках называл ее капитан Муромцев, а по факту Елена Борисовна Денисенко, проживала на набережной канала Грибоедова недалеко от Никольского собора, в старом крепком доме с ухоженной парадной и отреставрированным старинным лифтом. Дверь ему открыли не сразу, после вопроса «Вы к кому?» долго изучали, причем не в глазок – в квартире была установлена камера наружного наблюдения, – но все же впустили. Ровно на два шага в прихожую, перекрыв ход дальше собственным корпулентным телом.
Мать Евдокия была высока ростом, не меньше ста семидесяти сантиметров, крупная, ширококостная, крепкого сложения, с темными, густыми, уложенными в замысловатую прическу волосами, в черном строгом платье с глухим воротом, с толстой золотой цепочкой на шее. Она напомнила капитану одну известную картину: на ней была изображена знаменитая актриса начала двадцатого века, такая же величественная и тоже вся в черном. То ли Комиссаржевская, то ли Ермолова? Нет, точно Ермолова. Было в них что-то общее.
— Чему обязана, господин полицейский? – вырвав капитана из лирических размышлений, поинтересовалась хозяйка.
— Я к вам по поводу убийства Галины Коваленко, думаю, вы в курсе случившегося?
— Ее смерти? Да. Подробностей? Нет. – Голос у «матери» был глухой, низкий, подбородок волевой, решительный, а сама она, казалось, может крепости таранить, очень внушительная женщина.
— Вот об этом я и хочу поговорить. Мы можем пройти в комнату? Разговор займет некоторое время.
— Идемте, – неохотно пригласила хозяйка. – Только разуйтесь.
Комната, куда привели капитана, была просторной, с двумя окнами на канал и старинной бронзовой люстрой под высоким потолком. Обставленная по моде восьмидесятых, она не выглядела потертой или ветхой. Ремонт в квартире был свежий, вполне современный, а мебель хоть и старая, но дорогая, это было сразу видно. К тому же в комнате имелось несколько старинных предметов, обитое штофом кресло с высокой спинкой, небольшой столик на резной ножке и горка с фарфором.
— Садитесь на диван. Слушаю, – распорядилась «мать», садясь в кресло с высокой спинкой. – Только предупреждаю сразу: у меня не так много времени, ко мне должны прийти.
Ну еще бы, ухмыльнулся про себя капитан, прием, клиенты. Время-то рабочее.
— Как давно вы знали Коваленко?
— Года полтора, вероятно, я специально не отмечала.
— Как вы познакомились?
— Нас познакомила бывшая костюмерша Коваленко, Екатерина Васильевна, – коротко, четко отвечала «мать Евдокия».
— Как состоялось ваше знакомство?
— Мне кажется, вам хорошо известно, как и почему мы познакомились. Я целитель, у Коваленко очень болели ноги, чего и ожидать у бывшей балерины? Екатерина посоветовала обратиться ко мне, так и познакомились. Следующий вопрос? – Хозяйка определенно перехватывала у капитана инициативу.
— И как давно вы целительствуете? – каверзно поинтересовался капитан.
— Давно. Еще в молодости я заметила, что могу снять родным головную боль, потом пару раз помогла подругам, потом попыталась развить свой «дар»: у бабушки часто болели руки, я научилась помогать ей. А когда началась перестройка и из всех щелей полезли целители и экстрасенсы, а инженеры, ученые, люди умственного труда стали вдруг никому не нужны, я подумала, не попробовать ли и мне подзаработать, тем более что наш НИИ дышал на ладан, зарплаты не платили, жить было не на что.
— И вы попробовали?
— Ну да. – Капитан заметил, что речь хозяйки стала как-то мягче, разговор пошел легче. – Прежде чем начать практику, я как следует все обдумала. Я не аферистка и собирать стадионы, обещая массовое исцеление, не могу. Частная практика другое дело. Но и работать с кем попало мне тоже не хотелось. Бандиты, жулики всех мастей, их глупые жены – фу, мерзость. И я подумала: как бы мне создать клиентуру, избежав подобного контингента?
— И что же вы придумали?
— Творческая интеллигенция, – коротко ответила мать Евдокия. – Люди интеллигентные, воспитанные, мнительные, впечатлительные, при этом, как правило, достаточно состоятельные, во всяком случае, не нищенствуют, а если взять балетных, так эти еще и насквозь больные, а опыт работы с больными суставами и связками у меня был, – самодовольно усмехнулась хозяйка.
— И как же вы воплотили в жизнь ваш план?
— Да проще простого, – пожала плечами целительница. – Я живу в двух шагах от Мариинского театра. Познакомиться с артистами и войти, как вы говорите, в доверие у меня шансов не было, а вот технический персонал, гримеры, костюмеры и прочее, – другое дело, эти люди в театре занимают особое место главных сплетников и наперсников. Так вот, я вычислила за пару месяцев Катерину, познакомилась с ней на улице, пригласила к себе, с нее все и пошло. Милая женщина. Добрая, честная и недалекая, – с удивившей капитана прямотой поведала мать Евдокия, точнее Елена Борисовна.
— А зачем вам этот дурацкий псевдоним? – решил поинтересоваться он.
— Ну придумала по глупости в начале, для антуражу, а теперь вроде как поздно что-то менять, не будешь же всем клиентам – а некоторых я лет десять уже знаю – рассказывать, что меня иначе зовут, а это так, для флеру?
— Да. А что же Коваленко?
— А Коваленко обратилась ко мне через Катерину, но видно было, что все эти нетрадиционные методы лечения доверия ей не внушают, была у меня раз пять, не больше. Это все.
Елена Борисовна производила впечатление человека открытого, прямого, но капитана отчего-то не оставляло чувство, что его разыграли, что за всей этой прямотой и искренностью кроется умный, холодный расчет и что-то важное в общении с Денисенко он явно упустил.
— Пап, ты ко мне сегодня не приезжал? – ковыряясь с замком, спросила Марина, придерживая телефон одним плечом, коленом нажимая на дверь и пытаясь повернуть ключ в замке.
— Нет, Мариш, зачем мне, я бы предупредил. Да и вообще, ты же позавчера ко мне заезжала.
— Да у меня тут с замком какая-то ерунда, не открывается. Я с репетиции приехала, а в квартиру не попасть.
— А может, ты на другой замок закрыла? – предположил отец. – Я прямо сейчас приехать не смогу, попроси соседей помочь или к нам поезжай.
Мысль обратиться к соседям Марине понравилась: к родителям тащиться не хотелось, далеко, да и вещи она уже все свои перевезла. Ни помыться, ни переодеться. Соседей Марина не знала, но бабушка их всегда хвалила, и потому она бесстрашно нажала звонок соседней квартиры, а когда дверь распахнулась, заорала чуть не в голос.