Страница 2 из 7
– Я… – ее голос предательски дрогнул. Она сглотнула слюну, чувствуя, как бьется сердце. Мозг кричал ей опустить голову к полу, вжаться в косяк, но она напряглась, до боли впившись ногтями в дверь, и заставила себя держать зрительный контакт. – Я разбила банку… с растворителем. Случайно.
Она произнесла это. Не как извиняющаяся, забитая жертва, молящая о пощаде, а как взрослый человек, констатирующий факт. В этих нескольких словах было столько внутренней силы, что бросало в дрожь.
Максим не стал цокать языком, не закатил глаза. Мужчина лишь слегка перевел взгляд за ее плечо, оценивая масштаб катастрофы – блестящие в луже осколки стекла возле этажерки. А затем снова посмотрел ей прямо в глаза. Уголки его губ дрогнули, растянувшись в теплой, легкой улыбке.
– Искусство требует жертв, Ань, – произнес он своим низким голосом, в котором не было ни грамма упрека. – И сегодня этой жертвой пала стеклянная банка. Думаю, мы это переживем.
Аня моргнула. Раз, другой. Спазм, тисками сжимавший ее грудную клетку, внезапно лопнул. Воздух, которого ей так отчаянно не хватало последние две минуты, ворвался в легкие.
«Он не злится… Это просто банка… Я смогла», – эти мысли пронеслись в ее голове одна за другой. Она действительно смогла. Монстр не вырвался из шкафа прошлого. Дыхательные техники, за которые она ухватилась, как за спасательный круг, сработали. Она не упала в эти осколки, не разрыдалась, выстояла.
Впервые с момента начала их новой жизни Аня ощутила, что ее контроль над собой возвращается. Это была ее личная, грандиозная победа. Чувство гордости за саму себя теплым потоком разлилось по венам, вымывая остатки адреналина. Напряженные плечи медленно опустились, пальцы, сжимающие дверь, разжались.
– Пахнет ужасно, – Максим чуть поморщился, поведя носом, но улыбка не исчезла с его лица. – Тебе бы маску надеть, чтобы голова не закружилась. А еще, Ань, ты не порезалась? Осколки не попали?
– Нет, – Аня покачала головой, чувствуя, как на губах сама собой расцветает робкая, но искренняя улыбка облегчения. – Я стояла далеко. Я… я сейчас все уберу. И окно открою.
В этот раз слова «я уберу» прозвучали не как паническая попытка загладить вину, а спокойно, как констатация бытовой задачи.
– Обязательно уберем, – кивнул Максим. Он медленно шагнул вперед, останавливаясь рядом с ней, но не вторгаясь в ее зону комфорта. – Только там крупное стекло. Давай я соберу самые большие и острые куски, чтобы ты не поранила руки, а потом мы вместе все вытрем насухо. Согласна?
Аня посмотрела на его большие, надежные руки. На те самые руки, которые когда-то ломали ее, а теперь лишь бережно касались, желая согреть. Она почувствовала, как внутри разливается невероятная нежность к этому мужчине.
– Согласна, – тихо ответила Аня.
Максим прошел мимо нее в мастерскую. Он не стал ворчать из-за испорченного паркета, просто присел на корточки возле лужи растворителя и начал аккуратно, по одному, собирать крупные куски блестящего стекла.
Аня стояла у двери и смотрела на его спину. Резкий химический запах растворителя все еще висел в воздухе комнаты, но совсем не волновал женщину. Разбитая банка не заставляла вернуться в прошлое. Это маленькое происшествие останется в памяти, но запомнит его Аня именно по этой сцене, когда Максим заволновался о ней и сам принялся убирать стекло.
Она сделала глубокий вдох, отлипла от дверного косяка и уверенным шагом направилась к окну, чтобы распахнуть створки навстречу яркому весеннему солнцу.
Жизнь продолжалась, и она была готова делать шаг за шагом к будущему.