Карамболь

Глава 23. Утро туманное, утро седое

Туман пришел в Лондон не спеша, как незваный, но уверенный в своей правоте гость. Он начал стелиться по Темзе еще глубокой ночью – белесые, робкие клочья пара, рожденные соприкосновением холодной воды с теплым, накопленным за день воздухом. К утру эти клочья сгустились, объединились, превратились в молочно-белую, почти осязаемую субстанцию, которая медленно, но неумолимо поползла на город.

Это был не просто туман. Это была стихия. Он заполнял собою всё – улицы, переулки, скверы. Он вползал в замочные скважины, просачивался под двери, оседал на одежде холодной, липкой росой. Фонари, еще не погасшие с ночи, светили в этой белой тьме тусклыми, расплывчатыми пятнами, не столько освещая путь, сколько подчеркивая непроглядность окружающего мира. Лондон проснулся в объятиях призрака. Звуки – скрип повозок, шаги прохожих, далекие гудки – доносились как будто из-под воды, приглушенные, искаженные, лишенные направления.

В таком Лондоне можно было безнаказанно совершить любое преступление. Или инсценировать любое чудо.

В доме Паркеров царило напряжение, по своему накалу не уступавшее густоте тумана за окном. Никто, по сути, не спал. Джинджер, облачённый в свои самые старые, испачканные мукой рабочие брюки и куртку, похаживал по кухне, сверяясь с часами каждые тридцать секунд. Миранда, бледная как привидение, хлопотала у плиты, но ее движения были механическими; она то и дело подходила к окну и с тревогой вглядывалась в белую пелену, за которой скрывался их палисадник и судьба.

Уолтер, тоже одетый в одежду для грязной работы, сидел на стуле и тщетно пытался доесть яичницу. Вилка дрожала в его руке.

— Не могу, – сдавленно сказал он, отодвигая тарелку. – В горле ком.

— И не надо, – буркнул Джинджер, останавливаясь возле него. – Я ещё вообще ел. Сейчас для тебя главное – это вид. Вид рабочего человека, озадаченного рутинным трудом на своей земле. А не обжирающегося бездельника. Запомни: ты мне помогаешь. Ты – мой верный оруженосец в битве с сорняками и.. порождении капусты.

— А если.. если он не пройдет? – спросила Миранда, не отрываясь от окна. – Констебль. Если из-за тумана он пойдет другой дорогой?

— Харрисон? – Джинджер хмыкнул. – Эта туша ходит одной и той же дорогой последние пятнадцать лет. Он более предсказуем, чем восход солнца. Туман для него – не помеха, а оправдание для того, чтобы идти медленнее и ворчать громче. Он пройдет. Обязательно пройдет.

Он подошел к шкафу, откуда достал две лопаты. Одну – старую, видавшую виды, с облупившимся черенком. Другую – новенькую, блестящую, купленную накануне в спешке и теперь казавшуюся подозрительно неуместной в этом полунищем доме.

— Вот, – он протянул старую лопату Уолли. – Работай ею. А новой.. новой буду работать я. Для солидности.

Пробило половину восьмого. Пора было выдвигаться на позиции.

Выход на «операцию» напоминал вылазку разведчиков в тыл врага. Джинджер, неся новую лопату на плече, как ружье, первым высунул голову в парадную дверь, огляделся и жестом подозвал остальных. Они выскользнули на улицу, и туман немедленно поглотил их, отрезав от остального мира.

Воздух был холодным и влажным, пахло мокрым камнем и угольной пылью. Палисадник перед их половиной дома представлял собой жалкое зрелище: несколько чахлых кустов декоративной капусты, похожих на скукожившиеся зеленые мозги, и проплешины голой земли. Туман делал это место абсолютно уединенным. Они были как на необитаемом острове, затерянном в молочном океане.

— Вот здесь, – указал Джинджер на клумбу под самым окном гостиной. – Копаем. Неглубоко. Сантиметров сорок. Рядом с декоративной этой самой.. Ха! Капустой.

Они принялись за работу. Лопаты с глухим стуком входили в мягкую, податливую землю. Звук приглушался туманом, делая их деятельность почти беззвучной. Уолли работал молча, сосредоточенно, сбрасывая напряжение физическим трудом. Джинджер же, напротив, копал с размахом, громко пыхтел и время от времени отпускал реплики для невидимых зрителей.

— Вот так, сынок! Вот так и надо благоустраивать свою землю! Не жди, пока мэр пришлет садовника! Сам себе и мэр, и садовник!

Он говорил это сиплым шепотом. Но, казалось, что слишком громко, и Уолли поморщился.

— Пап, тише.. Кто услышит..

— А пусть слышат! – парировал Джинджер. – Скоро весь район узнает, что Паркеры не лыком шиты!

Яма росла. Земля была холодной и плотной. В ней попадались камни, корни, какой-то ржавый гвоздь. И вот, наконец, лопата Джинджера замерла.

— Ага, порядок. Тащи сюда и опускай коробку!– Воскликнул отец семейства с радостным возбуждением.

Они быстро забросали довольно большой и ржавый ящик землёй. Педантично подровняли край клумбы.

— Мать! – крикнул Джинджер в сторону дома. – Накрывай на стол, ещё есть время для моего завтрака!

Миранда, стоявшая в дверях, кивнула и исчезла в доме. Минут через пятнадцать Паркеры были вновь на боевом посту в палисаднике. Прошло ещё десяток томительных минут и, словно по волшебству, из тумана, как призрак, возникла плотная фигура в полицейской форме. Это был констебль Харрисон. Он шел своей неспешной, грузной походкой, и его лицо выражало обычную для утра скуку и легкое недовольство сыростью.

— Боже мой, Джинджер! Что это там? – заголосила Миранда Паркер, сделав вид, что только что подошла.

— Не знаю! Похоже на ящик какой-то! – Джинджер воткнул лопату в край клумбы.

— Монинг, мистер Харрисон! – прокричал констеблю Джинджер, размахивая рукой. – Не проходите мимо! Кажется, я тут кое-что странное откопал!

Харрисон, с видимой неохотой, свернул с тротуара и подошел к палисаднику. Его ботинки утопали в рыхлой земле.

— Нашли? – без особого интереса поинтересовался он. – Обычное дело. В земле всякое бывает. То ли викторианскую помойку раскапываете, то ли..

Он замолчал, хлопая сонными глазами.

— Спешу на службу.. – протянул он. – Что тут у вас?

— А мы и сами ещё не знаем! – с искренним энтузиазмом воскликнул Джинджер. – Решил клумбу перекопать, лопата – бум! – об металл! Давайте, помогите вытащить!

Харрисон, не без труда, перевалился через низкий заборчик. Вместе с Джинджером они ухватились за ящик и с лёгкостью вытащили его на поверхность. Ящик был лёгким. Они поставили его на траву.

— И что в нем? – спросил Харрисон, с любопытством разглядывая находку.

— А хрен его знает, – нервно сказал Джинджер. – Ящичек какой-то старинный.