Карамболь

Глава 15. Визит к «макароннику»

Лавка мистера Крэбба, совмещавшая функции ломбарда и меняльной конторы, располагалась в узком переулке, куда даже в ясный день солнце заглядывало с большой неохотой, словно брезгуя. Воздух здесь был спёртым и пах старым металлом, пылью, человеческой бедностью и алчным расчётом. За решётчатым прилавком, похожим на клетку в зверинце, сидел сам мистер Крэбб – крепкий мужчина лет шестидесяти, угрюмый, с лицом, на котором вечная недовольная гримаса, казалось, вытеснила все другие возможные эмоции. Он что-то записывал в толстую гроссбух, и его перо скрипело, словно жаловалось на свою нелёгкую судьбу.

Дверь звякнула колокольчиком, нарушая унылую атмосферу. В лавку вошли трое: Фердинанд, Джулия и, нерешительно пятясь, Уолли.

— ¡Caramba! – прошептала Джулия, озираясь. – Здесь так пахнет.. разочарованием. И старыми носками.

Мистер Крэбб поднял на них взгляд, полный немого вопроса, который явно звучал как: «И чего вам тут надо?»

— Мы ищем Джозеппе Риччи, – бойко начала Джулия, одаривая его своей самой ослепительной улыбкой. – Он же здесь ещё работает?

Из-за занавески в глубине лавки появился молодой человек. Джозеппе Риччи был лет тридцати пяти, щеголеватый, с чёрными, блестящими, как смоль, волосами, закрученными усами и живыми, быстрыми, как у ящерицы, глазами. Увидев Джулию, он расплылся в улыбке, демонстрируя ряд безупречно белых зубов.

— Джулия! Bella! Каким ветром тебя занесло в наше скромное заведение? – воскликнул он, раскрыв объятия. – Я уже думал, ты забыла дорогу к своему бедному Джузеппе!

— Да, я забыла, Джузеппе, – сухо ответила Джулия, не двигаясь с места. – Но сейчас мне понадобился твой.. профессиональный совет.

Джозеппе заметил Фердинанда и Уолли, и его улыбка слегка потускнела.

— О, я вижу, компания у тебя.. разношёрстная, – произнёс он, с явной неприязнью оглядев Уолли в его замасленном комбинезоне. – И чем же я могу служить синьорине?

Уолли, чувствуя себя лишним и раздражённый фамильярностью итальянца, выступил вперёд.

— У нас есть одна вещица, – буркнул он. – Нужно узнать, чего она стоит. Говорят, ты в этом понимаешь.

Джозеппе Риччи поднял брови с видом человека, которого только что попросили оценить корову на балу у королевы.

— Понимаю?! Дорогой синьор, я – художник! Душа моя чувствует металл, камень.. Но такая работа.. она требует времени. И, простите, вознаграждения.

— Сколько? – отрезал Уолли.

— Для друзей Джулии.. – Джозеппе задумался, театрально потирая подбородок. – Всего-то тридцать пять фунтов.

— Тридцать пять? – взвыл Уолли. – Да ты с ума сошёл! За пару минут посмотреть на безделушку?

— Пару минут? – Итальянец возвёл глаза к небу. – О, наивный человек! Чтобы оценить произведение искусства, нужно слиться с ним душой! Это тонкая работа! Я должен изучить патину, уточнить пробу металла, огранку камней.. Это займёт время! И, возможно, потребует.. специального оборудования. Тридцать. Из уважения к сеньорите.

— Десять! – рявкнул Уолли.

— Тридцать! И ни пенни меньше! Или идите к официальному оценщику, – он многозначительно кивнул в сторону, – и платите втрое больше, заполняя кучу бумаг и отвечая на кучу очень неприятных вопросов.

Фердинанд, наблюдавший за торгом с нарастающим нетерпением, тихо вздохнул.

— Уолли, Джулия, – сказал он. – Может, хватит? Мы теряем время.

Джулия, до этого момента с наслаждением наблюдавшая за спектаклем, пошепталась о чём-то с Уолтером и вмешалась.

— Basta! Хватит. Джузеппе, мы дадим тебе тридцать. Но с одним условием.

Глаза итальянца загорелись алчным огоньком.

— Si? Какое условие, bella?

— Ты делаешь это с выездом. Сейчас. И молчишь, как рыба. Ни слова никому. Понял?

Джозеппе на мгновение задумался, польщённый и соблазнённый выторгованной суммой.

— С выездом? – переспросил он. – Это.. необычно. Но для вас.. Va bene. Хорошо. Но я должен предупредить хозяина.

Он скрылся за занавеской, откуда почти сразу послышались приглушённые, но явно недовольные голоса. Через минуту он вернулся, неся небольшой, но увесистый кожаный чемоданчик.

— Мистер Крэбб не в восторге, но он согласился, – сообщил Джозеппе, сияя. – Он человек строгих правил, но и он понимает выгоду. Итак, куда мы направляемся, amici?

— В банк, – мрачно произнёс Уолли, покосившись на Джулию. – за такие деньги осмотришь все вещицы.

Путь до «Ллойдс Банка» прошёл в напряжённом молчании. Джозеппе болтал без умолку, восхищаясь архитектурой, погодой и красотой Джулии, но его спутники оставались глухи к его любезностям. Уолли нервно похрустывал костяшками пальцев, Фердинанд смотрел под ноги, а Джулия лишь изредка бросала на итальянца насмешливый взгляд.

У входа в банк они остановились.

— Мы подождём здесь, – сказал Фердинанд. – Уолли, ты с ним. Мы.. подстрахуем.

Уолли кивнул и, бросив на Джозеппе взгляд, полный подозрения, повёл его внутрь. Фердинанд и Джулия остались на тротуаре, в потоке неторопливых прохожих.

— Интересно, сколько времени займёт эта комедия? – сказал Фердинанд, глядя, как исчезают их фигуры за бронзовой дверью.

— Судя по аппетиту Джузеппе, он будет растягивать удовольствие, – вздохнула Джулия. – Он всегда любил делать из всего представление. Помнится, когда он за мной ухаживал, он мог час рассказывать о достоинствах пустякового кольца, просто чтобы подольше подержать мою руку.

Минуты тянулись, сливаясь в однообразную череду. Фердинанд и Джулия переминались с ноги на ногу, чувствуя себя сообщниками в преступлении, которое ещё даже не совершили. Наконец, дверь банка отворилась, и они появились.

Вид у Джозеппе Риччи был такой, будто он только что увидел воскрешение Лазаря и тот предложил ему выгодный бизнес. Он был бледен, его обычно живые глаза стали огромными и неподвижными, а руки слегка дрожали. Он нёс свой чемоданчик, прижимая его к груди, как мать новорождённого ребёнка.

— Ну? – хором выдохнули Фердинанд и Джулия, окружая его.

Джозеппе молчал, бессмысленно глядя на них. Казалось, он забыл не только английский, но и свой родной итальянский.

— Джузеппе! – тряхнула его за рукав Джулия. – ¿Que pasa? Ты жив?

— Mamma mia.. – прошептал он наконец, крестясь. – È incredibile..

— Говори по-человечески! – прикрикнул на него Уолли, сам находясь под впечатлением от реакции итальянца.