Карамболь

Однажды вечером, когда в доме Паркеров царила привычная предгрозовая атмосфера – Джинджер и Миранда ругались из-за счета за газ с таким пылом, будто решали судьбу империи, – Арчибальд, проходя мимо своей фаянсовой миски с водой, остановился. Он что-то задумчиво созерцал, а затем, с видом римского патриция, бросающего монетку в фонтан для загадывания желания, или, если угодно, с видом египетского жреца, совершающего жертвоприношение, скинул огромной лапой в воду маленький красный камушек. Потом он поднял голову, посмотрел на стену, отделявшую его от бульдожьих владений, и громко, требовательно мяукнул – не своим обычным хриплым баритоном, а каким-то особым, пронзительным звуком.

На следующее утро, когда Алисия Пирс, зевая, наполняла в палисаднике миску Тэффа его обычным завтраком, она не обратила никакого внимания на маленький блестящий объект, лежавший на дне, как драгоценный талисман. Тэфф, чей разум в утренние часы был целиком и полностью сосредоточен на процессе поглощения пищи, в момент проглотил и свой корм, и таинственное «украшение», даже не заметив подвоха. Зачем он его проглотил? Возможно, не заметил или принял за кусочек лакомства. А может, в его простодушной бульдожьей душе сработал некий древний инстинкт – раз уж этот странный кот, его вечный противник, прислал ему подарок, значит, его надо немедленно уничтожить, спрятав в самом надежном сейфе, каким располагало его тело. И в какой части Лондона Тэффи с ним потом расстался – доподлинно неизвестно. Недаром же говорят, причем говорят очень метко: чтобы найти крошечное сокровище, нужно перелопатить тонны.. сами знаете чего.

Но, что поразительно, взаимоотношения Арчибальда и Тэффа после того странного случая стали заметно теплее. Словно свежая и ещё не остывшая кучка.. Ну, вы поняли. Не то чтобы они стали неразлучными друзьями – нет, это было бы уже слишком для этого жестокого мира. Но их взгляды, встречаясь теперь через ту самую калитку, уже не несли прежнего леденящего ужаса или безраздельного презрения. Скорее, в них читалось некое странное понимание, почти товарищество существ, возможно, связанных общей абсурдной и никому не ведомой тайной. Арчибальд перестал шипеть, а Тэфф перестал визжать и прятаться. Они просто смотрели друг на друга, и в этом молчаливом диалоге было больше смысла и истинного примирения, чем во всех перепалках, переговорах и холодных вежливостях их хозяев.

И факт, как это часто бывает с важными событиями, остаётся фактом – ни Паркеры, ни Пирсы так и не узнали об этом событии. Они продолжали жить своей жизнью, враждуя и подозревая друг друга в низменных помыслах, в то время как их питомцы, эти невольные заложники семейной вражды, нашли свой, тихий, странный и до конца необъяснимый способ заключить перемирие. А где-то в ливневой канализации Лондона покоился маленький и древний красный рубин – немой и никому не ведомый свидетель трагедий и великих истин. Возможно, и той истины, что питомцы, при всей их комичности, порой куда мудрее и великодушнее своих хозяев, мнящих себя разумными.