Карамболь

Глава 5. Доказательства в пожелтевших вырезках

— Но.. как я могу в этом убедиться? – наконец выдавил из себя Фердинанд. Слова Дойла витали в воздухе, смешиваясь с ароматом чая, но всё ещё казались нереальными, как сон. – Такое неожиданное совпадение! В моем доме жил человек, причастный к вашей « Пёстрой ленте», уму непостижимо! И всё это было так давно..

— Желаете убедиться? – Конан Дойл поднял брови, и на его лице появилось выражение человека, которого оскорбили самым изощрённым образом. – Молодой человек, вы имеете дело не с дешёвым романистом, сочиняющим на ходу! Я – врач по образованию и журналист по призванию! Реальные факты из жизни – вот основа всего!

Он решительно поднялся с кресла, отчего леди Джин вздохнула с той практичной покорностью, с какой женщины веками наблюдают за мужскими порывами.

— Артур, опять ты полезешь на ту лестницу? В прошлый раз ты чуть не рухнул на меня вместе с подшивкой «Стрэнда» 1894 года.

— Пустяки, дорогая! – отмахнулся он, уже направляясь к двери. – Для установления истины не жалко и пары костей. Конечно, лучше чужих. Мистер Пирс, идите за мной! Вы требуете доказательств – вы их сейчас получите!

Фердинанд, сбитый с толку такой стремительной переменой, бросил взгляд на леди Джин. Та с улыбкой кивнула ему, словно говоря: «Ничего не поделаешь, он всегда такой». Юноша покорно последовал за писателем обратно в кабинет-бильярдную.

Дойл, не теряя ни секунды, подкатил к одной из высоких полок библиотечную лестницу-стремянку и с проворством, неожиданным для его лет и комплекции, взобрался на несколько ступеней.

— Летние номера.. 1888 года.. – бормотал он, водя пальцем по корешкам толстых папок. Пыль столбом поднималась от его движений. – Нет, это «Корнхилл».. А, вот! «Дейли Телеграф»!

Он с трудом стащил с полки огромный, потрёпанный том, перевязанный бечёвкой, и спустился вниз, отдуваясь.

— Вот, – произнёс он торжественно, сдувая с обложки облако пыли. – Лето 1888 года. Самые громкие дела того сезона. Убийства в Уайт-Чепеле, конечно, затмили всё, но наша история тоже промелькнула на первых полосах.

Он развязал бечёвку и начал листать пожелтевшие, хрустящие страницы. Фердинанд заглядывал через его плечо, зачарованный видом старинных газет, размашистых заголовков и древесного запаха старой бумаги.

— Вот! – Дойл ткнул пальцем в заметку на третьей полосе. – «Загадочная смерть в Суррейском поместье. Страшные трагедии в семье почтенного лорда Элдриджа».

Фердинанд впился глазами в текст. Сообщалось о скоропостижной кончине молодой мисс Изабеллы Элдридж, а спустя неделю – и самого лорда. Симптомы, описанные устаревшим медицинским языком, ужасающе совпадали с теми, что были в рассказе Дойла. И в самом низу, среди имён прислуги, дававших показания, он увидел его: «Герман Паркер, дворецкий, показал, что в ночь смерти мисс Изабеллы слышал подозрительные шорохи..»

— Вот о нём.. – прошептал Фердинанд. – Герман Паркер! После продажи поместья новым владельцам, раздавленный горем дворецкий уволился и переехал.. в Вестминстер!

— Именно, – сказал Дойл. – А вот и продолжение. – Он перелистнул страницы более поздних номеров газеты. – «Полиция Суррея прекратила расследование ввиду отсутствия улик. По слухам, после кончины лорда Элдриджа из его коллекции пропали несколько уникальных древнеегипетских артефактов, среди которых и легендарный браслет «Девять Глаз Ибиса»..

Фердинанд отшатнулся от газеты, будто они полыхали адским пламенем.

— Но.. это же.. это же прямо у меня под носом! – воскликнул он. – Этот человек.. его внук живёт через стену от меня! И эти преступления.. они так и не раскрыты!

И тут его осенило. Вспомнился отцовский чертёж. Вспомнилась пометка «ниша» и дата «1910». Что, если его отец, Ричард Пирс, тоже что-то знал? Или подозревал? Может, многолетняя холодность между семьями была не просто соседской неприязнью, а чем-то более глубоким?

— Вот так карамболь.. – пробормотал он, сам не замечая, что использует любимое словечко писателя.

Конан Дойл с интересом наблюдал за его реакцией.

— Ну что, мистер зоолог? Убедились? – спросил он, и в его глазах снова заплясали чёртики. – Видите, как шары столкнулись? Реальное преступление.. ваш сосед.. и вы, с вашей любовью к разгадкам. Полагаю, теперь ваше одиночество на каникулах не будет столь уж томным.

Фердинанд сглотнул. Голова шла кругом. Он чувствовал себя так, будто нечаянно заглянул в замочную скважину и увидел там не унылую обстановку чужой жизни, а разворачивающийся детективный роман, где он сам оказался одним из персонажей.

— Что же мне делать? – спросил он, и в его голосе прозвучала отчаянная мольба, обращённая к создателю величайшего сыщика в мире.

Дойл снова скрестил руки на груди, приняв свою знаменитую позу.

— Что делает любой уважающий себя исследователь, столкнувшись с неизвестными обстоятельствами? Или неизвестными видами в изучаемой вами зоологии? – риторически спросил писатель. – Он наблюдает. Собирает данные. Изучает среду обитания. Вы не можете спросить у деда Паркера – он, увы, уже не разговорчив. Но вы можете поговорить с его внуком. Изложить ему ваши.. гм.. открытия. Обиняками, разумеется. Возможно, в семье сохранились какие-то истории, дневники, намёки. Старики любят болтать, а молодые – иногда случайно проговариваются.

— Но его внук, Уолли.. он не самый дружелюбный человек, – с сомнением произнёс Фердинанд.

— Тем интереснее! – воскликнул Дойл. – Если бы все свидетели были паиньками, работа сыщика свелась бы к завариванию чая. Трудности – это то, что придаёт вкус разгадке. Как карамболь с тройным отскоком от бортов – выполнить сложно, но зато какое удовлетворение!

Леди Джин, появившаяся в дверях с подносом, на котором стояло свежее печенье, покачала головой.

— Артур, я вижу, ты уже составил для молодого человека план действий на ближайшие недели. Не забывай, что у него есть и своя жизнь. И, возможно, та самая девушка-испанка будет расстроена.

— Жизнь и девушка никуда не денутся! – парировал Дойл. – А тайна.. тайна требует немедленного вмешательства, иначе она заржавеет, как замок без ключа. Кстати, Джин, сейчас я вспомнил эту историю о древнем браслете Клеопатры.

Комната погрузилась в раздумчивое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием поленьев в камине. Сэр Артур, отхлебнув чаю, поставил фарфоровую чашку с легким стуком и устремил взгляд куда-то в пространство за спиной Фердинанда, словно разглядывая там призраков минувших эпох.