Страница 37 из 50
— Вспомни, — настоятельница подошла ближе. — Ты стоишь в коридоре. Свет лампы падает на сундук. Лизхен открывает крышку. Ты видишь ее руки. Что в этих руках?
Марта побледнела еще больше.
— Я… я не…
— Что в этих руках, дочь моя?
Марта замолчала.
И в этой тишине стало страшно.
— Ты можешь поклясться Всеблагими, — сказала настоятельница, — что говоришь правду?
Марта молчала.
Настоятельница кивнула герцогу. Тот подал знак стражнику. Стражник вышел и вернулся с небольшим серебряным ковшом и чашей.
— Это вода из чудотворного источника, — сказала настоятельница, наливая в чашу. — Она освящена и хранит в себе правду.
Марта смотрела на чашу с ужасом.
— Что… что вы делаете?
— Суд Всеблагих, дитя мое, — спокойно сказала настоятельница. — Если человек, солгавший под присягой, выпьет этой воды — он умрет в страшных мучениях в течение трех дней. А его тело будет похоронено за оградой кладбища — вместе с самоубийцами и теми, кто отрекся от веры.
Она поставила чашу на стол перед Мартой.
— Пей.
Марта в ужасе отшатнулась.