Страница 32 из 50
— Вы не «какая-то баронесса», — сказала бабка. — Вы спасли ему жизнь.
— А он дал мне деньги на дорогу, — отрезала Нина. — Мы в расчете.
Она замолчала. В голове метались обрывки мыслей, цепляясь друг за друга.
«У меня есть четырнадцать дней. Дорога до замка герцога от силы три часа верхом. Если я не поеду — муж приедет сам. Или пришлет стражников. Свекровь только этого и ждет — повод объявить меня недееспособной.
Если я откажусь лечь с ним в постель – меня точно запрут в сумасшедшем доме, и свекровь получит все, на что так мечтает наложить свои жадные руки. И тогда Гранфельд отойдет ему как компенсация? Недееспособные же не имеют права ничем владеть и все отходит опекуну…
А если соглашусь — он получит то, что хочет, и уедет. Но я останусь с этим воспоминанием. И, возможно, с ребенком. С его ребенком. Но тогда ни о каком разводе уже точно не может быть и речи».
— Госпожа, — голос бабки вернул ее в реальность. — Вы думаете о том, как отказать. А вы подумайте о том, как сделать так, чтобы он сам не захотел.
Нина подняла голову.
— Что?
— Вы умная женщина, — бабка усмехнулась. — А придумываете глупости.
Нина посмотрела на нее долгим взглядом.
— Ты предлагаешь мне обмануть мужа?
— Я предлагаю вам выиграть время, — бабка встала, подошла к печи, помешала в горшке. — Время — единственное, что у вас есть. И единственное, чего вы можете добиться. Четырнадцать дней до охоты…
Она повернулась к Нине.
— А пока — спите. Завтра вы вернетесь в Гранфельд. И будете делать то, что умеете лучше всего — работать.
Нина хотела возразить, но слова застряли в горле.
Она посмотрела на свои руки. Эти руки построили целое производство. Вырвали ее из голода и унижений.
И эти руки не должны сжиматься в кулаки от бессилия перед мужчиной, который считает ее своей вещью.
— Я поеду, — сказала она тихо. – Вызволю Лизхен и поеду. И мало ему не покажется.
Бабка Верея ничего не ответила.
Старик в углу медленно кивнул, и в его глазах блеснуло что-то похожее на одобрение.