Страница 65 из 66
И все прижималась ко мне, ловила мой взгляд, пряталась за мою грудь.
Я отворачивал лицо, я задыхался. Но я не мог. Это налетело, как нашествие, и слабый человек не выдержал. Я прижал ее к себе, ловил ее губы, и они неумело отвечали на мои поцелуи. Руки мои утопали в ее волосах, в море ее волос, сердце ее колотилось возле моего.
— Дорогая, мой светлый хохлик.. Никто не тронет тебя.. Я тут, я с тобою..
И я вновь целовал ее руки и шею.
Я не мог сдерживаться. Все слилось, закружилось в красной круговерти, и она простила мне даже боль.
Луна спряталась за домом, последние отражения ее лучей падали на лицо, лежавшее у меня под мышкой, на радостные, спокойные глаза, смотревшие во мрак.
Почти рыдая от счастья, которое всегда овладевает первым и первой, когда никто прежде не касался так лицом твоей руки, я с ужасом подумал, что она, моя первая, единственная, навсегда своя, могла, если бы эти мерзавцы добились своего, быть похожей в чем-то на ту, в доме Кульши.
Этого не будет. Нежностью, вечной благодарностью, добротой – я сделаю так, что исчезнет ее сомнамбулизм. Ни одного обидного, ни одного черствого слова не скажу я ей. Разве не венчал нас невыносимый ужас, ожидание смерти, общее желание обыкновенной теплоты? Разве не рисковали мы друг для друга? Разве не взял я ее как величайшее счастье, на которое не надеялся?