Катамаран

ГЛАВА 36. МОМЕНТ ИСТИНЫ

Катамаран «Кон-Тики Второй», больше похожий на инвалида, чем на гордое исследовательское судно, медленно, с достоинством угасающей звезды, входил в оживлённые воды порта Каракаса. Яркое карибское солнце, казалось, насмехалась над их потрёпанным видом, безжалостно высвечивая каждую вмятину, каждый сорванный кусок обшивки. Крики чаек, гудки огромных грузовых судов и запах мазута – всё это обрушилось на них, оглушительное и чужое после недель океанских просторов.

— Ну, вот мы и дома, – мрачно пошутил Паоло, озирая портовые краны, похожие на скелеты доисторических птиц. – Только вид у нашего дома, прямо скажем, не очень презентабельный. Словно его пожевала, а потом выплюнула наша волна.

Они молча скользили мимо гигантских контейнеровозов, и их маленький, израненный катамаран казался жалкой щепкой, затерявшейся в лесу стальных великанов. По предварительной договорённости с Интерполом через Юнгзе, они подходили к указанному причалу – уединённому пирсу вдали от основных доков. Все стояли на палубе, всматриваясь в берег, где их ждала не свобода, а новая неизвестность.

— Ну что, капитан, – Бьорн, стоя рядом с Александром, не сводил глаз с группы людей, ожидавших их у причала, – готовы сдать экзамен по «Основам контрабанды и выживания среди мафиози»?

— Всегда готов! – Коротко бросил Александр, его пальцы сжали поручень. – Главное – чтобы экзаменаторы были те, кого мы ждём.

Ими оказались двое – энергичный, смуглый мужчина в штатском, но с осанкой военного, агент Рамос, и его напарница, холодная блондинка с пронзительным взглядом, агент Клермон. Они подошли к самому краю причала, когда катамаран мягко пришвартовался.

— Господин Сенкевич? – голос Рамоса был спокоен и деловит. – Мы получили ваши данные. Будем действовать по протоколу. Прошу всех оставаться на судне.

В течение следующих минут причал быстро оцепили вооружённые люди в форме местной полиции. Подъезжали чёрные внедорожники без опознавательных знаков. Начиналась операция. Самира, стоя у леера, вдруг схватила Александра за руку.

— Смотри, – прошептала она, указывая взглядом на дальний складской комплекс. – Вон там, у тех красных контейнеров.. Жамал. Один из громил Масуда.

Александр последовал за её взглядом и увидел знакомую по описанию коренастую фигуру, которая быстро скрылась в тени между контейнерами. Холодок пробежал по его спине. Они были здесь. Наблюдали.

Агенты поднялись на борт. Их взгляды были профессиональными и непроницаемыми.

— Не волнуйтесь, – сказал Рамос, обводя взглядом команду. – Вы сделали самое трудное – дошли до финиша. Судя по виду катамарана, вам пришлось нелегко. Теперь наша работа.

Команду попросили побыть в своих каютах. Они сидели, слыша снаружи голоса, шаги, работу инструментов, и чувствовали себя пациентами на операционном столе. На операции, исход которой неизвестен. Врата порта захлопнулись за ними. Они были в безопасности от океана, но теперь оказались в центре другого шторма – человеческого и юридического – куда более непредсказуемого.

* * *

Действительно, процедура напоминала сложную хирургическую операцию. Через иллюминаторы друзья наблюдали, как техники с помощью портативного рентгеновского сканера изучали баллоны катамарана. Агент Рамос координировал действия, его голос был ровным и спокойным.

— Вот, – он указал на экран, где чётко проступали геометрические аномалии внутри оболочки. – Видите? Прямоугольники. И что-то круглое. Всё там.

Специалисты аккуратно, чтобы не повредить плавучесть, вскрыли левый баллон. Оттуда извлекли первый водонепроницаемый пакет. Агент Клермон вскрыла его стерильными ножницами. На свет появились несколько изящных золотых статуэток и шкатулка, инкрустированная лазуритом. В каюте кто-то ахнул.

Затем Клермон вскрыла маленький, отдельно запаянный контейнер. Она достала серебряный браслет с девятью зелёными хризолитами. «Девять глаз Ибиса». Таня, увидев его, невольно вскрикнула.

— Он настоящий, – прошептала она. – Я была права.

— Наркотики, – Рамос указал на следующие пакеты, крупные и герметичные, с белым порошком. Их было значительно больше, чем ценностей. – Ребят использовали втёмную, они привезли тут целое состояние! Эта дрянь высшей очистки.

Агенты зашли к команде. Рамос обратился к ним, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на уважение.

— Подтверждаем. На борту обнаружены краденые культурные ценности из музея Каира и крупная партия наркотиков. Вы официально считаетесь потерпевшими и свидетелями. Ваши показания и действия помогли нам выйти на крупный транснациональный канал.

Всеобщее облегчение было таким сильным, что Иштван не выдержал и заплакал. Анна Мари крепче прижала к себе Лилу. Гиря свалилась с их душ. Они были чисты.

— А что с.. катамараном? – спросил Иштван, стараясь говорить ровно.

— Судно как вещественное доказательство будет конфисковано, – холодно констатировала агент Клермон. – После суда, вероятно, уничтожено. Пока можете оставаться на судне, его плавучесть сохранена, вещдоки изъяты и баллон вновь запаян. Но отчаливать строго запрещено! И вы несёте полную ответственность, если что. Это понятно?

Иштван кивнул, глядя в пол. Он подошёл к иллюминатору и посмотрел на свой катамаран, на своё творение, которое спасло их, но которому не было суждено плавать дальше.

— Он выполнил свою миссию, – тихо сказал он. – Спас всех нас.

Иштван первым нарушил молчание, подходя к Александру и Бьорну.

— Я хочу помочь. По-настоящему. Не только как инженер. Пока мы здесь.. я готов круглосуточно быть на вахте. Я должен искупить свою.. доверчивость, там, на верфи в Каире.

— Доверчивость – не преступление, – сказал Александр, кладя ему руку на плечо. – А вот готовность исправлять ошибки – это достоинство. Конечно, Иштван. Добро пожаловать на вахту. Но только на три часа, дружище!

Паоло тем временем уже составлял меню на оставшееся время.

— Так, значит, нам нужно питаться, не привлекая внимания.. – он бормотал, склонившись над блокнотом. – Никаких изысков. Простая матросская пища. Паста с тунцом. Консервированная фасоль. Сухари. Хотя нет, сухари – это уже перебор. Мы же не на «Кон-Тики», в конце концов. Омлет! Омлет всегда выглядит невинно.

Его комичная серьёзность разрядила обстановку. Даже Бьорн позволил себе лёгкую улыбку.