Катамаран

Венгр, до этого сидевший с отсутствующим видом, встрепенулся и кивнул. Впервые за несколько дней у него появилось дело, которое могло отвлечь его от тягостных мыслей.

Трое мужчин вышли на палубу и принялись за работу. Их движения, сначала скованные и неловкие, постепенно становились все более слаженными. Александр и Бьорн, забыв на время о взаимных претензиях, координировали действия, а Иштван с профессиональной дотошностью проверял каждый замок, каждый сварной шов на сферической кабине.

Таня, наблюдая за ними из кают-компании, подумала, что этот совместный труд был для них тем, чем был чай с имбирем от Паоло для Анны Мари – лекарством, пусть и временным.

Вечером, когда первые звезды зажглись на потемневшем небе, Александр получил от Юнгзе письмо. Тот, как и обещал, прислал архивные фотографии и документы по экспедициям «Кон-Тики» и «Ра». Александр листал их, сидя в рубке при свете настольной лампы. На его лицо ложились тени, а на экране сменяли друг друга черно-белые снимки: Тур Хейердал на плоту из бальсового дерева, Юрий Сенкевич на папирусной лодке «Ра», улыбающиеся, полные энтузиазма лица первооткрывателей.

Он нашел сканированную копию письма своего деда, адресованную другу. Юрий Сенкевич шутил в нем о «морской болезни на папирусной лодке» и о том, что «океан проверяет на прочность не корабль, а команду». Эти слова, написанные многие десятилетия тому назад, отозвались в душе Александра с невероятной силой.

Он вышел на палубу. Ночь была тихой и ясной. Бьорн, как оказалось, тоже не спал и курил у леера, глядя на воду. Они постояли несколько минут молча, слушая, как океан нашептывает свои вечные тайны.

— Дед был прав, – тихо сказал Александр, больше самому себе, чем Бьорну. – Главное – это команда.

Бьорн молча кивнул, сделав последнюю затяжку. Он аккуратно спрятал окурок в металлическую пепельницу-пенал и не произнес ни слова, но в его молчаливом согласии было больше понимания, чем в десятках громких возгласов. Они были похожи на двух враждующих капитанов у карты одного шторма. И молчаливое перемирие между ними было сейчас почти иллюзорным, как стекло лёгкого батискафа перед глубинной мощью Атлантики.

* * *

Александр печально посмотрел на радар. Ещё совсем недавно их путь казался простым и ясным на той карте в Каире..

Жара в древнем городе в тот день была плотной, как ватный халат. Воздух над верфью дрожал, смешивая запах раскалённого металла, свежей краски и далёкого, но упрямого аромата Нила. В тени почти готового катамарана, белоснежного и угловатого, словно пришельца из будущего, собралась вся семёрка. В центре, на ящике из-под заклёпок, был развёрнут огромный, потрёпанный по краям лист папируса – не сувенирный, а самый настоящий, купленный Александром на базаре Хан-эль-Халили. На нём уверенной рукой Иштвана был вычерчен их будущий маршрут – алая нить, убегающая из дельты Нила в бескрайнюю синеву Атлантики.

«Итак, леди и джентльмены, – Александр провёл пальцем от точки «Каир» к «Александрии». – Начало пути. Отсюда, почти от подножия древних пирамид, мы направимся в город, который построил сам Александр Македонский».

— Александрия! – Глаза Самиры загорелись особым блеском. – Там есть подводные руины дворца Клеопатры, – сказала она, и в её голосе зазвучали нотки наследницы великой цивилизации. – Их обнаружили совсем недавно. И библиотека.. Легендарная библиотека. Я обязательно схожу в новую, почту память предков.

— Предков, которые сжигали книги? – язвительно бросил Бьорн, не отрывая взгляда от схемы разводки кабелей в рубке.

— Они их коллекционировали! – парировала Самира. – Это римляне всё разрушили. А мы.. мы будем плыть мимо истории, которая лежит на дне. Как метафора.

Следующий прыжок – через Средиземное море к Ханье, на греческий остров Крит.

— Эгейское море! – воскликнул Паоло, потирая руки. – Колыбель цивилизации и родина лучших в мире оливок! Я читал, там на рынках продают сыр, который делают в горах из молока овец, пасущихся на травах, пахнущих тимьяном. И вино! Рецина! Греческое смоляное вино!

— А ещё там есть Самарийское ущелье, – добавила Таня, изучая карту. – Самое длинное в Европе. Говорят, по нему можно пройти и почувствовать себя песчинкой между исполинских скал. Думаю, это хорошая тренировка перед океаном.

— Меня больше интересуют минойские дворцы, – вступила в разговор Анна Мари, поправляя очки. – Кносский. Система водоснабжения и канализации у них была сложнее, чем у иных современных городов. Дед бы оценил.

От Крита их алая нить уходила на запад, к африканскому берегу, в Тунис.

— Карфаген, – с придыханием прошептала Самира. – Ганнибал. Римляне так боялись этого города, что посыпали его землю солью. А мы приплывём туда на мирном судне. Символично.

— А я, пожалуй, погружусь с аквалангом посмотреть на римские подводные руины в Байе, – мечтательно сказала Анна Мари. – Там целый город под водой. Как Атлантида, только реальная.

— И потом кускус! – не унимался Паоло. – Настоящий тунисский кускус с рыбой! Я должен заполучить древний рецепт!

Потом их путь лежал через Пальму-де-Майорку.

— Родина Рафаэля Надаля! – сразу выпалил Паоло.

— И готический собор, который строили пять веков, – парировал Бьорн, нахмурившись. – Он стоит на месте бывшей мечети. Напоминание о том, как культуры сменяют друг друга. Как слои геологических пород.

— А мне хочется просто увидеть те самые бухты с бирюзовой водой, которые все показывают на открытках, – тихо сказала Таня. – Иногда нужно просто радоваться красоте, а не искать в ней скрытый смысл.

Следующая точка тогда заставляла учащённо биться сердце каждого. Ибица.

— Легендарный остров вечеринок! – Самира уже мысленно примерила несколько нарядов. – Я знаю, там есть пляж, на котором в полнолуние собираются лучшие диджеи мира!

— А ещё там уникальные природные парки и тихие рыбацкие деревни, – добавил Александр, стараясь сохранить равновесие. – И, если повезёт, мы сможем попасть на тот самый молодёжный фестиваль. Всего на одни сутки. Будем как обычные туристы.

«Всего на одни сутки», – мысленно повторил он, даже не подозревая, какая тень ляжет на эти слова в будущем.

От Ибицы маршрут делал крюк, уходя сначала на север, в испанскую Картахену.

— Город, основанный Ганнибалом! – оживилась Самира, видя в этом ещё одну связующую нить.