Катамаран

— А у кого их нет? – неожиданно громко и резко бросил он. – Секретов? Может, кто-то везет на катамаране эти самые вполне материальные секреты?

Он сказал это почти машинально, выплеснув наружу ту мысль, что не давала ему покоя с самого утра. Он не думал о последствиях, он просто устал от всего этого театра. Его слова повисли в зловещей тишине.

Бьорн первый пришел в себя. Он медленно повернулся к Иштвану, и его лицо выражало уже не скепсис, а нечто похожее на холодное любопытство ученого, нашедшего новую, многообещающую аномалию.

— Что ты имеешь в виду, Иштван? – спросил он тихо, и его тихий голос был страшнее любого крика.

Иштван опомнился. Его глаза метнулись по сторонам, он увидел испуганные и вопрошающие взгляды.

— Я.. я ничего не имею в виду, – пробормотал он, отодвигая тарелку. – Просто.. глупая шутка. Устал я.

Но семя было брошено. И на этот раз оно упало не на каменистую почву шуток, а в благодатную почву всеобщего страха и недоверия. Ужин был безнадежно испорчен. Паоло смотрел на свое творение – прекрасную, ароматную пасту, которую никто уже не будет есть. Он хотел накормить их ужином, который напомнил бы им о доме. Но получилось, что он подал им их собственный страх, под соусом из неприязни и с гарниром из недоверия.

Один за другим, молча, все поднимались и уходили с палубы, оставляя на столе нетронутый десерт и тяжелое, гнетущее молчание, которое было красноречивее любых обвинений. Трещина в корпусе их дружбы превратилась в зияющую пропасть. И на её дне уже явственно виднелось нечто новое, страшное и неведомое – тень большого преступления, в котором каждый из них мог оказаться осознанными или невольным соучастником.