Страница 16 из 134
А в избе Денис, с трудом добравшись до лавки, тяжело опустился на неё. Всё тело ныло и гудело, щека пылала огнем, из разбитой губы сочилась кровь. Дуняша, молча, налила в жестяной таз воды из кадки, намочила чистый, хоть и грубый, лоскут мешковины и подала ему. Потом достала из ветхой скрыни маленький глиняный горшочек со своим зверобойным зельем и стала аккуратно накладывать его на ссадины. Её пальцы были удивительно нежны. Она не плакала, но глаза её, поднятые на Дениса, были огромными, влажными и полными такого сложного чувства, в котором смешались тревога, благодарность и что-то ещё, глубокое и трепетное.
— Зачем ты это сделал, Денис Спиридоныч? – прошептала она, наконец, едва слышно. – Он же тебя.. Он же мог и убить.
Денис вздохнул, и это движение отозвалось болью в ребрах. Он взял её руку, всё еще сжимавшую тряпицу, и осторожно отвёл в сторону.
— Потому что он твой брат, Дуня, – тихо сказал он. – Твоя кровь. И потому что зло, как ржавчина, оно изнутри разъедает. Ему, я гляжу, просто некуда было силу деть, вот она в хмель и злобу и уходила. Теперь будет куда. Найдем ему дело.
Он посмотрел в её ясные глаза и впервые за всё время, проведенное с ней, отчетливо уловил новое щемящее чувство, что зарождалось глубоко в его искалеченной душе. И ещё он почувствовал почти забытое: вкус собственного решения. Пусть маленького, пусть касающегося судьбы всего одного забулдыги-помора. Но это был его выбор, его воля. Не приказ начальства, не вынужденный шаг загнанного зверя, а сознательный поступок человека, берущего ответственность на себя. Это был первый, робкий, но невероятно важный шаг к самому себе. Шаг из тени страха к свету, который он видел сейчас в глазах этой светловолосой девушки.