Страница 105 из 134
Из избы вышла Дуняша. Она не крикнула, не закричала. Она подошла, посмотрела на собаку, потом на Дениса. В её глазах не было осуждения. Была та же ледяная, беспощадная ясность.
— Теперь ты обязан победить, – тихо сказала она. – Иначе её смерть – на нас. И смерть Пашки. И всё остальное. Ты не можешь проиграть теперь!
Она повернулась и ушла в избу, чтобы не видеть последних судорог. Денис остался один на морозном рассвете, глядя, как из пасти собаки вырывается последний, парящий клубок дыхания, и затем всё затихает. Он подошёл, накрыл тело старой рогожей. Руки его дрожали, но внутри всё застыло, превратилось в холодную, твёрдую решимость.
У него было доказательство. Маленький свёрток с ядовитым порошком. И мёртвая собака. Этого было мало для суда, но достаточно, чтобы предъявить Петру. Чтобы заставить его поверить. Теперь оставался последний, самый отчаянный шаг – передать улику прямо в руки царя, минуя Меншикова, Голицына, Тайную канцелярию, всех. Он вспомнил денщика Петра, Ивана Орлова, честного служаку, с которым когда-то пересекался на верфях. Через него, возможно, был шанс.
Он вернулся в избу. Дуняша сидела у печки, прижимая к себе спящего Алёшу. Она подняла на него глаза.
— Что будем делать?
— Я собираюсь в город, – сказал Денис, его голос звучал чужим, отстранённым. – Найду Орлова. Передам ему это, – он потряс свёртком с порошком, – и донесение. Чтобы он вручил только царю. Кубок возьму с собой, но отдавать пока никому не стану.
— А если Орлов не захочет с тобой говорить? Или не сможет?
— Тогда мы проиграли. Но я должен попробовать. Я не могу больше прятаться и ждать, пока они найдут нас самих. Теперь я иду в наступление.
Дуняша кивнула. Она встала, положила сына в колыбель, подошла к Денису и обняла его, прижавшись лбом к его груди. Это был порыв нежности и жест союзника, товарища по оружию, который понимает весь ужас и всю необходимость того, что предстоит.
Денис вышел на морозный воздух. Рассвет разгорался, окрашивая снег в розоватые тона. Он посмотрел на закутанное рогожей тело у хлева. «Прости, – мысленно сказал он невинно убиенному животному. – Но твоя смерть не будет напрасной. Я сделаю так, чтобы она что-то значила».