Страница 103 из 134
Следователь, похоже, поверил в его искренность – сломленный, плачущий мужик выглядел убедительно. Он кивнул сторожам.
— Отвести обратно. И пусть люди его сиятельства проверят тот адрес.
Пашку, волоча за собой, снова бросили в каморку. Он лежал, рыдая в голос, не от боли, а от стыда и отчаяния. Он проговорился. Он предал доверие. Он выдал ложное место, пустующую избу. Голицын теперь знал, что они не в слободе. Но, возможно, этого было слишком мало.
Но где-то в глубине, под пластом стыда, теплился крошечный огонёк. Он не сказал главного. Не назвал имён Семёна Трофимыча, о котором они, видимо, и так знали, не указал на Галерную гавань. Его преданность дала трещину, но не рухнула. Она устояла, хоть и покосилась, как изба после шторма.
В темноте он слышал, что где-то хлопнула дверь, затихли шаги. Его оставили одного с его болью и его позором. Он закрыл глаза, представляя лицо сестры. «Прости, Дуня, – шептал он в липкую, холодную темноту. – Прости, что оказался слаб. Но я попытался. Попытался их обмануть. Держись там. Держитесь».
А князь Алексей Голицын уже слушал краткий доклад следователя.
— Лжёт в чём-то, ваше сиятельство. Про Ладогу – бред. Но адрес стоит проверить. И главное – он подтвердил, что других сообщников у них нет.
Голицын, поправляя манжету, кивнул. Он подумал: «Заговор – это механизм с тысячью шестеренок. И малая из них, зазубренная, может погубить весь расчёт..» Его лицо оставалось невозмутимым.
— Проверьте адрес. И продолжайте наблюдение за всеми, с кем он контактировал. Особенно за этим боцманом. Калмык где-то рядом. И у него то, что мне нужно. То, что может навредить в очень важном деле. Живым или мёртвым найти! А этого.. – он слегка мотнул головой в сторону камеры, – пока оставьте в живых. Он ещё может пригодиться как приманка.
Он повернулся и ушёл, его твёрдые, мерные шаги затихли в коридоре. Игра продолжалась. И Павел Красин, искалеченный, но не сломленный окончательно, был теперь всего лишь пешкой на доске, которую двигали более сильные руки.