Страница 7 из 16
Этот период получил наименование эпохи Пяти гегемонов (хотя их реально и было больше, но традиция выбирать символы, кратные пяти стихиям, – отсюда и Пять Государей начала истории, – оказалась сильнее грубой реальности; и так практически каждый раз, когда прошлое будет вступать в противоречие с назидательностью имперских историографов).
Первым из общепризнанных пяти гегемонов (ба), правивших голой силой, в отличие от вана, воздействовавшего на жителей Поднебесной силой Добродетели, стал правитель с 651 г. до н. э. царства Ци Хуань-гун. История этого удела начиналась с Тай-гуна, ближайшего сподвижника основателя династии Чжоу, полководца и мудреца.
Его потомку Хуань-гуну помог в резком усилении удела его советник-реформатор Гуань Чжун, в молодости чиновник с функционалом торгового агента, предтеча и родоначальник философско-правовой школы легизма.
Главным в учении и практике легизма был культ закона, даже не закона как теоретически кодифицированного постулата, а его практикоприменение, культ безусловного, полного и точного выполнения-претворения в жизнь административных распоряжений правителя, созидающего централизованную власть. Основа сильной власти – не желание отдельного владыки и не добрая воля его вассалов, но – создание и бесперебойное ежедневное функционирование бюрократической машины. Четкость приказов и распоряжений, исполнение которых вознаграждается, а неисполнение – наказывается. Равно как и невнимание к предостережениям. В этом – основа и авторитет власти.
По мнению легистов, противниками сильной центральной власти являются не только представители мятежной по своей природе знати, но и частные собственники, которые в силу специфики своего бытия, своей деятельности и своего отношения к материальному нерукотворному и рукотворному миру ускользают из-под влияния и контроля власти, и осуществление которого над ними и есть одна из главных задач чиновников и самого правительства. Если оно заинтересовано в гармонии жизни, проистекающей из взаимоотношений власти и подданных.
Большинство успехов в деле усиления и централизации царств этой (да и следующих эпох) было связано с деятельностью именно чиновников-легистов, становившихся, как правило, министрами-реформаторами при различных дворах (яркие примеры: Шан Ян – реформы царства Цинь; Ли Сы – министр уже империи Цинь).
Чиновники-реформаторы рекрутировались из странствующих по различным царствам ши, предлагавших свои услуги их правителям.
Ши были низшей ступенью сложившейся к этому времени иерархии власти, во главе которой по-прежнему стоял ван. Ниже его теперь стояли единственно владетели уделов-царств гунны. К этому времени они уже закрепили за собой право давать в рамках своих уделов автономные уделы, субъуделы. Ими управляли потомственные аристократы – цины.
Наследственными аристократами были и стоящие ниже цинов на одну ступень дафу, нечто вроде безземельных (в отличие от цинов) рыцарей. Потомки таких же дафу, сыновья, братья и племянники гунов и цинов боковых ветвей. Боковые же ветви самих дафу, не имевшие ни титула, ни должности, но хорошо образованные, со связями в мире знати, именовались ши. Ши – прослойка служивых профессионалов по чиновной или военной стезе. В основном из аристократических боковых родов, но и с вкраплением талантливых простолюдинов, сумевших сделать чиновнюю карьеру. Именно здесь зачатки будущей системы кооптации чиновников по заслугам и знаниям, независимо от происхождения, на века определившей вскоре кадровый ресурс Поднебесной.
Дафу и ши имели свой кодекс чести, напоминавший будущие западный рыцарский и одновременно – самурайский.
Ши – по сути дела личные дворяне, во многом обеспечившие создание центральной власти и единой Срединной империи, а в дальнейшем ставшие ее становым хребтом. Пока же они – главный барьер своеволия цинов и вольницы дафу, доставлявшие гуннам такую же головную боль, как они сами доставляли ее вану.
После смерти Хуань-гуна и Гуань Чжуна царство Ци заметно ослабло, и на смену цискому гегемону на короткое время приходит гегемон из царства Сунн. Царство это возникло из удела, в свое время оставленного новой династией проигравшим шанцам. Может быть, в этом флере времени и сакральных тайн объяснение, что владыка царства Сун, владыка достаточно слабого по меркам эпохи царства, достаточное время председательствовал на встречах владык царств, когда те пытались решать вопросы царских взаимоотношений не на поле боя.
Следующим подлинным гегемоном после правителя Ци стал царь удела Цзинь Вэнь-гун, чья Добродетель была значительна и велика, но, к сожалению для многих современников, оказалась чуть-чуть не такой всеобъемлющей, чтобы Вэнь-гуну можно было основать новую династию.
Хотя по своей судьбе и заслугам он был близок к легендарным героям древности. Младший сын, получивший автономный удел на границе, он вскоре убежал к родственникам матери-варварки, чтобы не восставать на отца, которого настраивали против младшего сына злые родственники и советники. У варваров он находит себе жену.
Когда умер его отец, именно к нему, уже известному своей добродетелью и своим добронравием, прислали жители царства приглашение на трон. Вэнь отверг предложение, ибо чувствовал, что не в праве наследовать отцу, в погребальных обрядах по которому он не участвовал.
И все же он решил проехать по самым главным уделам-царствам, чтобы понять, как относятся люди всей Поднебесной к желанию жителей его удела. Здесь, в этом путешествии, он еще более прославил и возвеличил себя, ибо, сдерживая гнев, он выслушивал хулы не признававших за ним царской власти; и был признателен признававшим его владыкой Цзинь.
В Ци он нашел себе жену, рядом с которой он решил жить и умереть. Но именно новая жена уговорила его продолжить путь. В Чу он отказался договариваться с правителем «о недолжном», хотя и чувствовал опасность. Но владыка Чу не решился убить его: «Кто мог бы… Того, кого Небо решило возвести? Сопротивляться Небу – значит определенно навлекать на себя несчастья».
В Цинь он получил пять жен, и войско Цинь с триумфом сопроводило его в Цзинь. Здесь он наградил «тех, кто направлял его своей добротой и своей справедливостью, подкрепленной их добродетелью и их благодеяниями», а затем – тех, кто оказывал ему материальную помощь.