Страница 39 из 141
Куликов, войдя, остановился у дверей и ждал приглашения. Следователь дописывал бумагу и не заметил вошедшего. Густые, нависшие брови закрывали совсем его глаза. Только скрип пера слышался в камере. Он кончил и вскинул брови на дверь.
— Вы Куликов?
— Так точно, – ответил Иван Степанович, низко кланяясь.
— Временный купец второй гильдии?
— Совершенно верно-с.
— Откуда родом?
Куликов немного замялся, кашлянул и нетвердо ответил:
— Из Орла, местный мещанин, ваше пр-ство..
— Потрудитесь рассказать все, что вам известно по делу об убийстве Коркиной своего первого мужа..
— Как вы изволите говорить?.
Следователь повторил вопрос и предложил свидетелю подойти ближе к столу.
— Извините, но я ровно ничего не знаю по такому делу.
— Ничего! Как ничего?
— Мне решительно ничего не известно, – повторил Куликов.
— Вы с Коркиной знакомы?
— Очень мало. Один раз только видел.
— Вы писали ей записку.
— Ей? Никогда. Я писал ее мужу, с которым хорошо знаком; давал ему деньги под векселя. Тут был срок векселю, он просил подождать, и я написал: «Жду только до завтра».
— Вы не намекали Елене Коркиной на убийство ее первого мужа?
— А разве она во второй раз замужем?
— Позвольте, господин Куликов, я вызвал вас не для того, чтобы играть в жмурки! Если вы хорошо знакомы с Коркиным, давали деньги под векселя, вы не могли не знать, что он женат на вдове, тем более что Коркина имела свой дом там же за заставой, где и вы торгуете! Я советовал бы вам отвечать серьезно.
— Простите, ваше превосходительство, мне и в голову не приходило отвечать несерьезно! Но смею уверить вас, что я вовсе не интересовался женой Коркина, никогда о ней с мужем не говорил, и так как торгую за заставой всего несколько месяцев, то не мог знать, имела ли Коркина какой-нибудь дом.
— Вы в Саратове бывали?
— Никогда в жизни.
— Значит, и Серикова не знали?
— Не имею понятия.
— Странно. Почему же Коркина показала, что вы прямо дали ей понять, что все знаете и назвали все фамилии.
— Относительно чего-с?
— Убийства ее мужа.
— Я могу высказать одно только предположение. Коркина сегодня отправили в дом умалишенных. Не следует ли отправить туда же и его жену?
Следователь уставил глаза на Куликова.
— Коркин, вы говорите, сошел с ума?
— Так точно. Когда в первый и последний раз я видел его жену, мне показалось, что ей давно там место. Повторяю, ваше превосходительство, что я не имею ни малейшего понятия о деле, по которому вызван.
— Коркина сейчас была у меня тут, и я ее допрашивал. Она категорически и очень правдоподобно рассказала о вашей беседе в гостиной.
— Но повторяю, ваше превосходительство, что я один-единственный раз видел госпожу Коркину!
— Так что же из этого?
— Как же я мог с первого раза прямо бухнуть свои намеки! Разве это возможно? Человека пригласили в гости, он только что представился хозяйке и сейчас же за горло?! Простите, но это неправдоподобно для человека, не состоящего кандидатом на Удельную или одиннадцатую версту!
Следователь задумался.
— Вот что! Я сделаю вам с Коркиной очную ставку. Согласны?
— С полным удовольствием, если это нужно для дела.
Следователь позвонил.
— Верните арестантку Коркину, – приказал он рассыльному.
— Слушаюсь..
— Садитесь.. Я запишу ваши показания.
Куликов опустился на кончик стула. По лицу его пробежала язвительная улыбка и сейчас же исчезла.
Два солдата ввели Елену Никитишну.