Страница 34 из 141
XX. Розыски
Ганя ожила. У нее нашелся, кроме Николая Гавриловича, еще один союзник – совершенно новая личность, появившаяся на их горизонте и случайно попавшая в дом Петухова. Это был начетчик-раскольник филипповского согласия, Дмитрий Ильич Павлов, посетивший Петухова как бывшего их сочлена, присоединившегося впоследствии к единоверчеству.
Надежды Гани росли с каждым днем. Николай Гаврилович разузнал по разным канцеляриям, что Куликов записался во временные петербургские второй гильдии купцы по паспорту орловского мещанина, сорока шести лет от роду. Никто из торгующих купцов и трактирщиков не знал Куликова и не мог сообщить о нем никаких сведений. Тогда Степанов послал в Орловскую мещанскую управу подробный запрос с просьбою в скорейшем времени сообщить все сведения о их мещанине Куликове. Ответа еще не было, но Степанов пошел дальше. Он обратился к градоначальнику с заявлением относительно трактира Куликова, сделавшегося резиденцией бродяг и душегубов, причем оргии и дебоши черной половины трактира наводят страх на всех обитателей заставы. Вследствие этого заявления был произведен внезапный обыск в трактире, и жалоба Степанова вполне подтвердилась. Местный пристав сочувственно выслушал рассказ Степанова о «сватовстве» содержателя «Красного кабачка» и со своей стороны обещал помощь.
Теперь появился новый союзник – Дмитрий Ильич Павлов, человек солидных лет, пользующийся общими симпатиями за свою безупречную подвижническую жизнь, его помощь может быть очень серьезна и важна потому, что авторитет Дмитрия Ильича с переходом в единоверие возрос и в глазах старика Петухова.
Ганя последние дни окрепла, несколько поправилась и похорошела. Она стала даже смелее в обращении с отцом и увереннее в своих поступках. Сознание, что она не одна, что у нее есть поддержка, придавало ей бодрость. Но благотворнее всего на нее влияло исчезновение Куликова. У нее иногда рождалась смутная надежда, что, может быть, Куликов совсем от нее отступился.
Ганя только что накинула платок и собралась после обеда сходить на часок в контору, как за ней прибежала горничная.
— Агафья Тимофеевна, пожалуйте к папеньке, вас зовет, Иван Степанович приехал..
Если бы в этот момент на девушку вылили ушат холодной воды, то она меньше бы испугалась и взволновалась.
— Приехал, приехал, – шептали ее губы. – О! Боже!
— Идите скорее, папенька ждут, – проговорила горничная и скрылась.
— Идти.. Идти.. Да, надо идти.. Иду..
И нетвердою походкою она пошла в кабинет к отцу. Куликов при ее появлении встал, пошел навстречу и любезно поцеловал у нее руку. Гане показалось, что он изменился, осунулся и выглядел скромнее, чем обыкновенно. Впрочем, она плохо видела и соображала, когда встречалась со своим женихом.. Один безотчетный страх, почти ужас поглощал все..
— Ганя, – произнес старик, – Иван Степанович, оказывается, был болен, а мы и не знали! Кто это ходил справляться к нему?
— Болен? Да? Кто ходил? Куда ходил?
— Да что ты точно глухая: кого мы посылали к Ивану Степановичу?
— Кого посылали? Ах да.. Миша ходил, сказали дома нет..
— Оказывается, никого не было у него! У кого Миша справлялся?
— Пустяки, Тимофей Тимофеевич, я и так благодарен вам за внимание, расскажите лучше, что у вас за это время было? Как поживала моя невеста? Готовится ли Агафья Тимофеевна к свадьбе?
— А это уж ваше дело, детки! Как хотите, так и готовьтесь.
— У меня теперь скандальная история с моим кабачком вышла.
— А мы слышали уже, – в один голос произнесли отец и дочь, – Дмитрий Ильич Павлов рассказывал, начетчик филипповцев.
Куликов сморщил лоб, как бы припоминая что-то.
— Нет, не имею понятия о таком начетчике. Так, изволите ли видеть, запечатали мой кабачок. Буфетчик оказался сбытчиком краденых вещей. А я-то тут при чем?!
— Разумеется. Вам жаловаться следует.
— И буду жаловаться, непременно! Это все пристав здешний что-то недоволен мною. Убытки искать буду!
— Вам бы развязаться с заведением! Берите лучше в управление наш завод, де’ла по горло будет.
— Я уж думал об этом. Ищу покупателя. Закрыть не хочется, мне отделка тридцать тысяч обошлась с правами.
— Зачем же закрывать, найдутся охотники.
— Агафья Тимофеевна, а в самом деле, когда же наша свадьба? – обратился Куликов к девушке, которая сидела в стороне, не принимая участия в разговоре.
Вопрос Куликова заставил ее очнуться.
— Свадьба? Я еще не думала..
— Как не думали? О свадьбе не думали?
— О свадьбе-то я думала, только о дне не думала..
— Да, давайте, Ганюшка, скорее играть свадьбу.
— Я.. право, не знаю.. Так.. Скоро..
Девушка с трудом произносила слова, ее трясло, как в лихорадке.
— Вашу руку, Ганюшка, пойдемте пройтись на завод.
Ганя покорно встала, взяла Куликова под руку, и они вышли. Куликов почувствовал, как дрожала рука девушки.
— Послушайте, Агафья Тимофеевна, – начал Куликов, когда они шли по лестнице, – что это значит?
— Что такое?
— Вы как будто намереваетесь изменить своему слову?
— Из чего вы это видите? Я..
— Почему вы находите, что на будущей неделе слишком скоро венчаться? Для чего вы тянете?
— Иван Степанович, я хотела бы венчаться после Рождества, то есть в январе. Я хочу лучше освоиться со своей ролью будущей вашей жены, ближе к вам присмотреться.
— Простите, Агафья Тимофеевна, я не жду, чтобы, приглядываясь ко мне, вы сделались нежнее. Эта проволочка бесполезна, и я решительно не согласен на нее.
— Просить вас я не решаюсь, требовать не могу.
— Итак, значит, вы согласны венчаться на будущей неделе?
— Со-глас-на..