Страница 30 из 141
XVII. Сенька-косой
После жестокой порки Сенька-косой часа полтора пролежал почти без чувств.. Он слабо стонал и скрежетал зубами.. Стонал от боли и скрежетал зубами от бешеной злобы.
Как! Его! Сеньку-косого! Выдрали публично, позорно! Нет!! Этого пережить он не может! Он должен жестоко отомстить за свой позор и покрытую рубцами спину..
Федька-домушник не отходил от лежащего друга и прислушивался к каждому его вздоху.
— Сеня, плохо тебе? – спрашивал он шепотом стонавшего.
— Ничего.. Вынесу, потому что.. Надо.. Перерезать их.. Всех.. Всех.. И ее.. И поросенка.. Всех.. Слышишь? Ты поможешь мне!
— Еще бы! Помогу, помогу, только отдохни.. Чуть не убили, проклятые.. В три кнута, ракалии!.. Тебе не встать ведь?!
— Встану, – прохрипел Сенька, – и сегодня же отомщу!
И несмотря на страшную боль, он приподнялся; опираясь на товарища, он встал на ноги, но, сейчас же застонав, опять лег на траву..
— Нет, еще надо полежать! Слышишь, хохот какой? Это они веселятся! Веселитесь, веселитесь! Петух не пропоет, как мы сведем с вами счеты! Веселей смеется последний! Ох!
Сенька закрыл глаза.. Сидевший рядом Федька прислушивался к отдельным звукам, долетавшим с полянки Тумбы.. Прошло около часу.. Шум и возгласы начинали стихать.. Очевидно, пир приходил к концу.. Дремавший Сенька вскочил.. Его физиономия судорожно искривилась от боли, но он не произнес ни одного звука..
— Чего ты, – успокаивал его Федька, – ляг, еще полежи.. Рано еще.. Отдохни хорошенько..
— Пойдем, – глухо произнес Сенька и, повиснув на его руке, потащился сквозь кустарник.. Федька не возражал.. Он знал, что Косой не допускает никаких возражений!
Они прошли кустарник и вскоре увидели лужайку пиршества, начавшую пустеть. Оставалось еще человек десять, но и они готовились откланяться хозяину.
— Собирай сухие сучья и камни, – шепнул Сенька товарищу.
Тот молча повиновался. Сенька не мог еще стоять на ногах без посторонней помощи и прилег на траву.
— Федька, еще, еще, больше собирай, больше, – шептал Сенька.
Домушник и так старался. Он смутно догадывался, что Косой задумал, но не смел подавать советов.
— Тс-с! – произнес Сенька.
Федька залег в кусты, и оба они притаили дыхание. В нескольких шагах от них прошли четверо гостей Тумбы. Они весело болтали и смеялись:
— А что Сенька? Жив ли он после порки?
— Да, выпороли здорово! Я ему тоже подсыпал пяток горячих! Пусть помнит! Насолил он всем.
— Вот уж не жаль будет, если подохнет.
— Где ему подохнуть, он нас с тобой переживет! Домушник его потащил: верно, дома уж теперь.
Сенька с блестевшими глазами вслушивался в их разговор.
— И ты, каналья, пяток прибавил, – прошептал он, – ладно, попомни! Придет черед и твой!
Опять наступила тишина. Шаги последних гостей исчезли вдали. На лужайке Настенька все прибрала и спрятала. Тумба ушел в хижину. Вошла и Настенька. Все стихло.
— Еще полчаса, – прошептал Сенька, – пусть крепче уснут.
Федька продолжал носить хворост, сучья. Тишина ясного солнечного утра ничем не нарушалась, кроме веселого щебетания и чириканья пташек.
— Ну, пора, – произнес Сенька и пополз на лужайку. На корточках он подполз к хижине и, как собака, стал ее обнюхивать. Обитатели спали. Знаком он подозвал к себе Федьку и шепнул:
— Таскай скорей камни и хворост, я не могу сам..
Федька начал работу. Сенька сам раскладывал большие камни, заваливая входную дверь. Острые камни он клал в виде подпор, наперекоски. Под углом, а остальные наваливал сверху. Хворост охапками он накладывал кругом всей хижины и на крышу. Работа шла быстро.
— Теперь хорошо, – произнес Сенька и пополз за кусты, на противоположную сторону лужайки.
— Федька, давай огня, – крикнул он, – и беги сюда, будем любоваться!
Молча Домушник достал коробку спичек, зажег спичку и подпалил хворост в нескольких местах. Огонь быстро вспыхнул. Федька залег в кустах рядом с Сенькой. Пламя обхватило сразу всю избушку. Внутри было тихо.
— Не скоро проснутся, – шепнул Федька.
— Еще проснутся ли! – злорадно произнес Сенька.
— Не тронуться ли нам в путь? – предложил Федька.
— Постой. Дай полюбоваться! Ага, смотри, проснулись, ломятся.. Слышишь..
— Да, да.
— Шутишь! Не скоро, брат!
Вдруг дверь хижины вылетела и из нее выскочил, с опаленными уже волосами, Тумба. За Тумбой выползла полубесчувственная Настенька с ребенком.
Молодецки, в несколько мгновений, Тумба разбросал хворост и потушил огонь. Затем он начал давать тревожные частые свистки и бросился искать по кустам.
— Сенька, погибли мы, – прошептал Федька. – Говорил, надо было бежать!
— Поздно теперь, молчи, авось не найдут!
— Как не найдет?! Смотри, их наберется сейчас много. Приготовь ножи, будем защищаться!
Говоря это, Федька вдруг быстро стал пробираться в чащу кустов. Сенька позвал его раз, другой – ответа нет. Он попробовал тоже податься в чащу, но был не в силах.
«Неужели бросил меня? – мелькнуло в голове Сеньки. – Нет, быть не может!»
Федька между тем не показывался. Тумба продолжал давать свистки все громче и чаще. Он тщательно осматривал все соседние кусты, но искал не в той стороне, где было нужно. Если бы Сенька имел силы, он давно мог бы убежать. Очевидно, Федька сообразил это и удрал.
Скоро в чаще и глубине леса начали раздаваться ответные свистки. Тревога приняла широкие размеры. Свистки слышались по всем направлениям и со всех сторон. Тумба еще с бо’льшим остервенением искал кругом и осматривал каждый кустик. Постепенно он переходил и на ту сторону, где лежал в двадцати шагах от лужайки Сенька. Холодный пот начал выступать у последнего.
— Тумба, Тумба, – послышался крик сзади него. – Сюда!
Тумба повернулся в его сторону и легкими скачками в одно мгновение очутился тут.
— Вот он, бери его, я вернулся на твои свистки и случайно наткнулся на него.
Сенька не верил ушам. Это говорил Федька-домушник, его только что сообщник и неразлучный друг, товарищ.
Рядом с Федькой стоял Пузан, тоже вернувшийся на свистки.
— Спасибо, товарищи, – произнес Тумба, – но откуда ты, Федька, знаешь, зачем я давал свистки и кого мне нужно.
— А нешто мы не видим, – показал Федька на опалившуюся хижину, – и не догадываемся? – ткнул он пальцем на Сеньку.
— Ой, так ли, – произнес Тумба, подходя к тому.